при её спасении, но он хоть понимает, что, избавив Николетт от одной проблемы, накликал на них обоих ещё большую? Нет, судя по всему, не понимает. Его лицо не выражало ни капли беспокойства, на нём до сих пор светилась злорадная ухмылка, какой он сопроводил уход генерала.
– Милорд, зачем вы сказали господину Дидье, что я ваша невеста?
– А вы хотели отправиться с ним? – подразнил Теодор.
– Не хотела. Но он ведь всё расскажет папеньке.
– Не расскажет.
– Почему?
– Вы плохо знаете мужчин. Сейчас вы нанесли большой удар по самолюбию генерала. А он не привык проигрывать. Рассказать вашему отцу о том, что получил отказ – для него всё равно, что расписаться в собственной беспомощности.
– Что же он будет делать, по-вашему?
– Самолюбие не позволит генералу оставить всё как есть – попробует вас отвоевать. Поверьте, не пройдёт и нескольких дней, как он явится сюда снова.
– Отвоевать? – Николетт закатила глаза. – Бросьте, милорд. Я его взбесила. Ему же нравятся кроткие и послушные.
– У некоторых барышень есть редкий талант бесить и привлекать одновременно, – со знанием дела произнёс Теодор.
Это он про Николетт? Она подыскивала слова для достойного ответа, когда сбоку вдруг раздалось:
– Милорд, так что делать с куропатками?!
Только в этот момент Николетт вспомнила, что вообще-то, кроме неё и Теодора, в кабинете находится ещё Дороти и дичь. И только теперь Николетт заметила, что они с лордом по-прежнему стоят в обнимку, хотя генерала давно нет и изображать двух пламенно влюблённых не перед кем. К своему удивлению, она обнаружила, что ей нравится тепло ладони Теодора, покоящейся на её талии. Но это не помешало ей мысленно возмутиться его бесцеремонности.
– Глядите, милорд, какие упитанные, – с гордостью потрясла добычей Дороти, стараясь удержать внимание Теодора на своей проблеме.
Не было похоже, что его сильно беспокоила судьба куропаток, но он уже знал на горьком опыте, что Дороти просто так его в покое не оставит.
– Отыщи Филимона и передай куропаток ему, – распорядился лорд. – А он пусть отнесёт на кухню и скажет Густаву, что я велел приготовить их к ужину.
Просияв, Дороти направилась к двери. И Николетт, выпорхнув из объятий Теодора, последовала за ней.
Куропатки удались Густаву на славу. После сытного изысканного ужина у Николетт поднялось настроение и даже временно все тревоги улеглись. Она, конечно, понимала, что история со сватовством генерала Дидье ещё будет иметь своё продолжение, как и напророчил Теодор, но пока думать об этом не хотелось. Вместо этого Николетт решила скоротать вечер за чтением. Нашла в библиотеке лорда захватывающую книгу по истории замка Рош-ди-Вуар и, удобно устроившись в кресле в своих покоях, погрузилась в старые легенды.
Наслаждаться тишиной получилось недолго. В комнату влетела озабоченная Дороти.
– Я за ружьём, – пояснила она и полезла под кровать.
– Ты что собралась на охоту на ночь глядя? – удивилась Николетт. – Скоро стемнеет.
– Что вы, госпожа, не на охоту.
– А куда?
– Собираюсь нести дозор, – вскинув на плечо ружьё, доложила Дороти.
– Нести дозор? – удивилась Николетт.
– Ну да, охранять замок.
Николетт окинула Дороти взглядом. Если не брать во внимание ружьё, то остальная экипировка не очень вязалась с образом охранника. На Дороти было её лучшее платье, подчёркивающее соблазнительные формы и даже чуть приоткрывающее их, ещё и волосы уложены в сложную причёску, какой до сих пор Николетт у своей служанки не видела.
– Разве у Теодора не хватает охранников?
– Внутри хватает. Но снаружи-то никто не охраняет. Кто-то же должен сторожить крепостные стены и с внешней стороны.
– Мы что, ждём нападения? Дороти, – Николетт отложила книгу, – кого ты пытаешься обмануть? Признавайся, что задумала.
– Понимаете, госпожа, – заговорщицки снизила голос Дороти, – я тут кое-что узнала про этого чопорного сухаря в ливрее. У него есть одна слабость.
– Какая?
– Он любит вечером сыграть партию-другую в преферанс.
Ну, не такой уж и большой грех.
– И?
– Тут поблизости есть трактир. Там по вечерам собирается компания таких же чопорных сухарей как и он, чтобы скоротать время за игрой. Понимаете?
Пока Николетт совершенно не понимала, куда клонит Дороти. Особенно учитывая ружьё в её руках.
– Ты что, хочешь пойти с Филимоном? Мечтаешь о свидании?
– Вот ещё! – возмущённо фыркнула Дороти. – О свидании с этим надменным бесчувственным столбом?! – потом снизила немного недовольство тона. – Я и в преферанс-то играть не умею. Вот если б это была прогулка под луной… – мечтательно вздохнула она. – В общем, у меня есть план.
– Ну?
– Он будет возвращаться из трактира, а я в это время буду ходить с ружьём по периметру крепостных стен – вроде как охраняю. Чтобы всё выглядело естественно. Чтобы он не заподозрил, что это я специально его дожидаюсь. Он подойдёт к воротам, а я выскочу к нему из-за дерева: «Стой! Кто идёт?!». Ну а дальше слово за слово… и он позовёт меня прогуляться. Понимаете, госпожа? Как вам мой план?
План, надо признать, довольно рискованный.
– Дороти, а ты не боишься, что после твоего «Стой! Кто идёт?!» Филимон сильно пожалеет, что выделил тебе ружьё?
– Не пожалеет, – отмахнулась Дороти. – Он породистый.
С этими словами она бодро вышла из комнаты.
Глава 24. Раскрыть глаза
Глава 24. Раскрыть глаза
Дороти вернулась через пару часов вне себя от расстройства и возмущения. С использованием жестов и междометий она рассказала, что ходила-ходила вдоль стен, охраняла-охраняла, а Филимон так и не появился. Как выяснилось, он сегодня вовсе не собирался в трактир и всё это время, пока Дороти несла вахту, спокойненько провёл в своих покоях, даже не догадываясь, разумеется, что его поджидают у ворот с ружьём. И хоть вины его в том, что планы Дороти сорвались, не было, она, тем не менее, осталась крайне им недовольна.
– Больше никогда не подойду и даже не взгляну на этот надменный столб в ливрее, – заявила Дороти и вернула ружьё под кровать.
И ведь действительно привела угрозу в действие. По крайней мере, за завтраком, не реагировала ни одну реплику ничего не подозревающего дворецкого, который, между прочим, с невозмутимым видом подкладывал ей на тарелку самые лакомые куски, вместо того, чтобы осчастливить
