— Вполне понимаю, — с готовностью согласился француз. — Каждый истинный ценитель повел бы себя так же… Хотя я должен был сказать «ценительница». Какая глупость, что женщин считают не столь компетентными знатоками лошадей, как мужчин!
Эмма одарила его сияющей улыбкой.
— Приятно выслушивать мнение человека со столь просвещенными взглядами. Правда, Аласдэр?
Опекун, решивший, что господин Дени даром времени не терял и сумел найти способ быть представленным Эмме, буркнул в ответ что-то неразборчивое и, в свою очередь, спросил:
— Вы тоже покупаете, Поль?
— Да. Верховую лошадь. До этого я пользовался наемными, но они все такие тугоуздые, что я решил завести собственную.
Джон Таттерсоллз вложил два пальца в рот и пронзительно свистнул. Из конторки тут же выбежал человек в грубом полотняном переднике.
— Покажи джентльмену верховых в стойлах шесть и десять, — приказал торговец. — Если вам угодно пройти с Джедом, он продемонстрирует вам то, что мы имеем.
— Я с вами, — быстро вставила Эмма. — Тоже хочу посмотреть на верховых лошадей. Аласдэр, гнедые мне прекрасно подойдут. Я тебе не нужна. Улаживай дело без меня. — И, весело улыбнувшись, оперлась на тут же предложенную французом руку и вместе с ним последовала вслед за грумом.
Аласдэр посмотрел ей вслед, потеряв на секунду дар речи от такого оскорбления. Эмма обращалась с ним как с официантом или с судебным приставом: оставила разбираться с ее делами, словно за это платила, а сама отправилась с новым знакомцем.
— Так что скажете, лорд Аласдэр?
Молодой человек почувствовал, что торговец смотрит на него с некоторым сомнением, и тут же сообразил почему. Выражение его лица было далеко не из приятных.
— Я не намерен предлагать больше трех сотен, — резко бросил он. Если Эмма не получит лошадей — что ж, так тому и быть.
Джон Таттерсоллз снова почесал подбородок и прикинулся, что обдумывает предложение. Потом как бы нехотя произнес:
— Какой вы несговорчивый, сэр!
Аласдэр невольно улыбнулся.
— Вы прекрасно знаете, Джон, что Честертон велел вам соглашаться на триста фунтов до аукциона.
— Это он сам вам сказал? — вздохнул торговец. — Ох уж эти джентльмены — не дают как следует заниматься делом!
— Лорда Честертона устроит, что его лошади попадут в хорошие руки, — утешил его Аласдэр. — Давайте пройдем в контору, и я выпишу вам чек.
— Леди, кажется, собиралась покупать еще и верховую лошадь?
При упоминании об Эмме лицо молодого человека сразу потеряло любезное выражение.
— Что у вас есть?
— Прекрасная кобыла, по-настоящему ходкая. — Глаза торговца вспыхнули энтузиазмом. — Немного норовистая, но, я полагаю, леди с ней справится.
— Покажите.
Аласдэр осмотрел лошадь — прекрасную кобылу с живыми глазами и красивыми линиями тела.
— Я ее беру, — решительно заявил он. Если Эмме не понравится его выбор, это ее вина. А он найдет лучшее применение своему времени, чем ждать, пока она вернется и займется делом. — Подержите лошадей у себя, пока я не организую стойло. Завтра я пришлю записку, куда их направить.
Через десять минут, совершив сделку, Аласдэр вышел из конторы и направился к стойлам, где скрылись Эмма и Поль Дени. Он уже наполовину пересек двор, когда они рука об руку появились на противоположной стороне. Эмма смотрела на спутника и весело смеялась. И Аласдэр с горечью заметил, что они были одного роста и представляли собой красивую пару.
— Мы нашли господину Дени превосходного жеребца, — сообщила девушка, когда они подошли к Аласдэру. — Но я ничего не присмотрела для себя.
— Я уже купил тебе кобылу, — спокойно ответил Аласдэр. — Тебе понравится.
Эмма чуть не вспылила, но вовремя прикусила язык. Несмотря на горячий характер, она знала, когда стоило промолчать. Все возражения казались весьма сомнительными. Она прекрасно понимала, что могла доверять суждению своего опекуна. Когда она ушла с Полем, оставив Аласдэра одного, она, можно сказать, потеряла право участия в выборе.
Аласдэр смотрел на нее с неодобрительным удивлением, понимая, в чем причина ее раздражения.
— Не хочу вас торопить, мэм, но, если вы готовы ехать… меня тоже ждут дела. — И он указал рукой на экипаж.
Эмма думала, что они поедут в Лонгакр покупать коляску. Но Аласдэр явно уделил ей времени больше, чем мог за один день. И в атмосфере враждебности, которая снова вспыхнула между ними, ей совсем не улыбалось оставаться дольше в его обществе. В Лонгакр она сумеет съездить сама. Эмма повернулась и попрощалась с Дени.
Поля озадачило напряжение, заметное в отношениях лорда Аласдэра и его подопечной. Но он быстро сообразил, какую можно извлечь из этого выгоду.
— Если леди Эмма пожелает, чтобы я ее сопровождал… — улыбнулся он.
Девушка тут же одарила его лучезарной улыбкой.
— Спасибо, господин Дени. Буду рада. — И повернулась к Аласдэру: голова непокорно откинута, золотистые глаза смотрят в упор. — Ну вот, Аласдэр, вы можете отправляться по своим делам. Извините, что задержала вас. Не думала, что вы так сильно заняты.
Молодой человек поклонился. Он не собирался потворствовать тщеславию Эммы и соревноваться с каким-то французом.
— Уверен, что передаю вас в хорошие руки.
Эмма снова повернулась к Дени. Его черные сияющие глаза были прикованы к ее лицу, и от этого создавалось волнующее ощущение близости, которое девушка испытала еще при первой встрече. Казалось, все его тело напряглось, как у зверя, готового броситься навстречу надвигающейся опасности. И еще она с тревогой поняла, что считает его привлекательным.
По телу пробежала волна возбуждения. Щеки Эммы порозовели, и она поспешно опустила глаза. Она нашла мужчину, которого искала. Возможный муж, и видны все признаки, что он способен стать очень хорошим любовником.
Вдобавок Дени — человек, который порвет цепи ее зависимости от Аласдэра.
— Уверена, что господин Дени прекрасно обо мне позаботится, — сказала она Аласдэру со спокойным напором.
Потом, оглянувшись через плечо, смотрела, как Аласдэр пожимал французу руку. И с удовольствием заметила, что его взгляд застыл — он уловил смысл сказанного.
Поль Дени ей вполне подойдет.
Глава 6
С потемневшим лицом и унылым взглядом Аласдэр возвращался из Таттерсоллза. Он убеждал себя, что Эмма в запальчивости бросила ему вызов. Это было абсолютно ясно. Их обоих отличала склонность к опрометчивым поступкам, а в этот злополучный день он поддразнивал ее, не зная меры.
Но она имела в виду именно то, что сказала. И, почувствовав связь между Эммой и Дени, Аласдэр ощутил укол в сердце. Он всегда замечал, когда у Эммы возникало к кому-нибудь влечение. Эта женщина была самой чувственной и сладострастной на свете. Она наслаждалась своей сексуальностью, своей страстностью, привносила чувственность во все свои действия — игру на фортепьяно, пение, верховую езду или танцы. И чувственное очарование добавляло живости и блеска ее облику: прекрасным глазам, сияющей улыбке, манере стоять, сидеть, ходить.
