— Замечательных кровей, — одобрил Майк. — Вы большой знаток лошадей, лорд Аласдэр.
— Может, сын хотя бы это унаследовал от меня. — Молодой человек пытался шутить, но почувствовал сам, что его слова прозвучали скорее горько, чем весело. И постарался скрыть грусть за сердечным рукопожатием. — До скорого. И не подумай, что я тебе не благодарен за все, что ты сделал для Тима.
Майк выглядел довольным и потряс Аласдэру руку.
— Будем вас ждать. А я тем временем поговорю с Люси. Как-то ее подготовлю.
Аласдэр взял у Джемми вожжи и кнут и забрался в экипаж. Кажется, Майк решил, что дело улажено. Он тронул лошадей. Джемми, привыкший болтать с господином, когда они ехали одни, на этот раз хранил молчание. Лорд Аласдэр был явно занят своими мыслями.
А молодой человек тем временем удивлялся превратностям жизни: милая домашняя сцена разрушила его отношения с Эммой. Но какой она, однако, казалась мирной.
Сегодня.
Искренность заставила его признаться, что три года назад, до того как на сцене появился Майк Ходгинс, ситуация была совершенно иной. Тогда Люси с ребенком жила под его покровительством. Он посещал Чисвик несколько раз в неделю. И хотя их телесная страсть угасала, отношения оставались по-прежнему теплыми. Аласдэр не хотел показывать Эмме эту теплоту, которая казалась ему чем-то очень личным и поэтому устрашающим для женщины, готовившейся стать его женой. И, поглощенный собственными переживаниями, не желал признавать права Эммы на обиду.
Он всегда любил Люси и не собирался прекращать заботиться о сыне. Эмма уколола его примером герцога Кларенса. И хотя про Аласдэра никто бы не сказал, что он заботливый отец десяти детей от женщины, с которой прожил что-то около двенадцати лет, сравнение все же напрашивалось. Герцог постоянно делал предложения богатым дамам, но ни одна его так и не приняла, ни одна не клюнула даже на титул герцогини королевских кровей. Госпожа Джордан и десять незаконнорожденных детей всегда останутся препятствием для брака.
Но неужели Эмму и сегодня пугает его прошлое с Люси? Голенастый мальчик, который мечтает стать фермером? Неужели этот тихий уютный коттедж способен внушить ей отвращение?
Эмма была отнюдь не ханжа. Вовсе нет. Но когда Генри Оссингтон нашептал ей на ухо всякие гадости, реагировала так бурно, словно Аласдэр был растленным убийцей Синей Бородой. Она даже не дала ему возможности объясниться. Просто уехала из Лондона в Италию в ночь накануне свадьбы, бросив его буквально у алтаря. Только передала через Неда причину отъезда. И предоставила одураченному жениху разбираться с гостями и сгорающим от любопытства светом.
Минуя конюшни на задах домов, Аласдэр крепко стиснул зубы. Что бы там ни говорили, будто он обманул Эмму, она с лихвой ему отомстила. Унижение Аласдэра тогда казалось безмерным.
— Джемми, подыщи стойло для лошадей леди Эммы.
— Хорошо, сэр. — Грума не взволновала лаконичность приказа, и он спокойно пошел распрягать лошадей.
— И вот еще что. Я хочу, чтобы первым делом ты занялся вот этим. — И Аласдэр сообщил озадаченному Джемми, что ему надлежало сделать. Потом подошел к парадному и взглянул на окна соседа сверху. Они оставались темными. Где Поль Дени? Ухаживает за Эммой на какой-нибудь вечеринке?
Надо было разрабатывать план кампании, но Аласдэр был слишком опустошен, чтобы серьезно о чем-нибудь думать.
***
Он проснулся в гораздо лучшем расположении духа и сидел за завтраком, когда появился Джемми.
— Леди Эмма и миссис Уидерспун уехали в коляске. Я сам видел.
Рановато для Эммы, подумал молодой человек. Нет и десяти. Он поднялся из-за стола.
— Утром ты мне не нужен.
— Тогда присмотрю конюшни для скотинок леди Эммы. — Грум дернул себя за волосы и исчез.
Аласдэр направился в спальню, на ходу снимая парчовый халат и окликая лакея. Через десять минут он уже спешил в сторону Маунт-стрит. Улочка была пустой, только няня прогуливала троих детей, один из которых запускал обруч. Но тот не пожелал катиться куда следовало и, налетев на Аласдэра, замарал его бежевые панталоны. Молодой человек даже не стал выслушивать извинения няни. Неосторожный мальчишка — несимпатичный, шмыгающий носом ребенок — нахально смотрел на него снизу вверх. Аласдэр не сводил с него взгляда, пока тот наконец не опустил глаза.
Лорд Чейз двинулся дальше. Уже поворачивая к дверям Эммы, Аласдэр заметил на противоположной стороне улицы пожилого сгорбленного человека в тяжелом пальто. Тот как будто бы разглядывал дом, но, поймав его взгляд, болезненно закашлялся, достал платок и шаркающей походкой заспешил прочь.
На стук вышел дворецкий и, как и следовало ожидать, ответил, что Эммы нет дома.
— Напишу ей записку, Харрис. — Аласдэр прошел в холл. — Присяду в гостиной. Я знаю дорогу, не надо меня провожать. — Он вежливо кивнул и начал подниматься по лестнице.
В гостиной никого не оказалось, но за каминной решеткой теплился небольшой огонек. Аласдэр встал посередине комнаты и обозрел книжные полки, укрепленные в альковах по обеим сторонам камина. Библиотека Эммы и так была не маленькой, а теперь к ней добавились книги Неда.
Может быть, она хранит посмертное воспоминание о брате в одной из его книг? Похоже на Эмму. Или так, или она положила листок в одну из подаренных братом книг. В тайниках Эммы никогда не бывало ничего случайного.
Аласдэр настолько хорошо знал брата и сестру, что сразу же определил, кому принадлежали книги, и начал систематический поиск. Если бы его застал случайно вошедший в комнату слуга, то не нашел бы ничего странного в том, что лорд Аласдэр заглядывает в книги. Его положение в семье Грэнтли не допускало никаких кривотолков.
Некоторое время его никто не тревожил, и он успел снять с полки, открыть, перелистать и перетряхнуть пару дюжин томов, прежде чем в гостиной появился Харрис с графином мадеры.
— Я решил, что вы захотите подкрепиться. По правде говоря, мы не знаем, когда вернется леди Эмма.
— Спасибо, Харрис. — Не выпуская из рук книгу, которую только что изучал, Аласдэр принял бокал с вином. Дворецкий, судя по всему, решил, что гость вознамерился дождаться возвращения госпожи. Другого объяснения его затянувшемуся пребыванию в доме Харрис явно не нашел.
Аласдэр пригубил вина и, как бы от нечего делать, выглянул из окна. Человек в пальто вернулся и, стоя на противоположной стороне улицы, разглядывал дом.
— Харрис, вы прежде никогда не замечали этого типа?
Дворецкий выглянул из окна.
— Нет, сэр. Хотите, чтобы я его прогнал?
— Если только он не занимается там каким-нибудь законным делом.
