кофе не выкипел. Поставил на стол две чашки, прикидывал, что можно сварганить на завтрак. Но позавтракать так и не удалось.
— Я вызвала такси, поеду.
Я обернулся на голос из прихожей. Забив на кофе, вышел к Ольге. Она уже оделась, даже подкраситься успела. На меня она не смотрела, всё её внимание было приковано к зеркалу.
Пару раз взмахнула расчёской, встряхнула головой, поправила упругие локоны и только после этого взглянула на меня.
— Зачем такси? Я сам тебя отвезу.
— Не надо. Завтракай спокойно, не торопись. А мне пора, у меня в десять клиентка.
— Отмени.
Ольга бросила на меня колючий взгляд.
— Клиентку?
— Такси, — посмотрел на часы и, убедившись, что времени достаточно, уверил: — Я успею.
Но вот кофе вряд ли удастся попить.
Выключил плиту, ушёл в спальню переодеваться. Ольга стояла за дверью, хотя могла бы войти -
ничего нового она бы не увидела.
— Андрей, — осторожно царапнула ноготком дверь, словно чего-то опасалась. — Я поеду на такси, не хочу тебя утруждать.
— Оля! — показался ей, на ходу заправляя рубашку в брюки и завязывая галстук. — Такси — это плохой знак. Если женщина после ночи с мужчиной уезжает на такси, значит, она не хочет возвращаться в его квартиру. А если мужчина отпускает — он намекает на то, что больше не жаждет её возвращения.
Накинув пиджак, я быстро обулся.
— Поэтому… — без спроса взял её смартфон, открыл приложение и отменил вызов такси.
— Поехали.
В машине мы ехали молча, Ольга всё время смотрела в окно, будто пряталась от меня. Я не стал лезть в душу, не стал расспрашивать, как она — ночью она и так во многом призналась. Нутром чувствовал, ей было хорошо со мной. И дело вовсе не в оргазмах, ей было хорошо душевно. Не сразу, но постепенно она отключила голову и доверилась чувствам. А чувства… они не обманут.
А сейчас она снова погрузилась в собственные мысли. В этом была её большая проблема. Оля слишком много думает и додумывает. Парится и вообще во многом усложняет себе жизнь. Мне хотелось списать это на пол: все женщины склонны слишком много думать, в итоге начинают верить в то, чего нет.
Она мне не противна. Я её не жалею, не использую и уж тем более не наслаждаюсь лёгкой победой. Но бьюсь об заклад, именно об этом она сейчас думала. Ох, Оля, Оля, сложная ты, но ничего. Я люблю сложности.
Добрались до офиса быстро. Одновременно взглянули на часы.
— Без пятнадцати десять, — констатировал я.
— Да, успели, — безрадостно сказала Ярцева, а потом, будто вспомнив, обратилась ко мне, —
когда ты собираешься встретиться с Лизой?
Она словно проверяла меня. Получив своё, я ведь мог соскочить? Так она подумала?
Хоть бы нет…
— Скорее всего, завтра. У неё последние дни пары в универе переносят, но мы на связи, так что я жду её звонка.
— Это хорошо.
— А ты думала, я оставлю эту затею? — спросил с осторожностью.
Ольга округлила глаза и оскорблённо ахнула.
— Нет, Гордин, я так не думала! — вспыхнула тут же, и мне с трудом удалось скрыть улыбку облегчения.
Это воодушевило меня. Я в два счёта отстегнул ремень безопасности, придвинулся к Ольге и уместил руку на её шее. Гладил пальцами, смотрел на раскрасневшиеся и опухшие после бурной ночи губы.
— Позвонишь мне? — прошептала она и для видимости добавила: — после того, как встретишься с
Лизой.
Я прыснул. Сквозь этот смешок нежно поцеловал её в губы.
— Ярцева, кого ты пытаешься обмануть? Ты сама всегда первая звонишь, будто знаешь, когда я освобожусь.
Я расплылся в улыбке, как чеширский кот, вот только Ольге не хотелось улыбаться.
Перестав ухмыляться, я ласково посмотрел ей в глаза, коснулся носом щеки и выдохнул в соблазнительные губы.
— Позвоню, Оль, — поцеловал её, и она чувственно ответила на поцелуй. — Обязательно позвоню.
Пока я наслаждался этим невероятным поцелуем, Ольга отстёгивала свой ремень безопасности.
Как только лямка спала с её плеча, она отстранилась.
— Пока, — сказала тихо и вышла из машины.
Она шла к зданию, не оборачиваясь. Шла медленно, но уверенно, оставляя позади хрупкую ранимую женщину, которой она себе быть запрещала. Я это не просто знал — чувствовал кожей.
Она шла, расправляя плечи. Королевская осанка и твёрдая поступь явили мне уже знакомую и такую привычную акулу — Ольгу Ярцеву. Вмиг перевоплотившись, она скрылась за дверью, а я продолжал сидеть в машине и смотреть в пустоту.
В офис я пришёл в приподнятом настроении.
— Доброе утро, Андрей Борисович, — по-деловому поздоровалась Лена.
— Привет, малышуль! — выдал я, заранее убедившись, что в коридоре кроме нас никого, и двери в кабинеты коллег были закрыты.
— Дядя Андрей! — рыкнула на меня племяшка и стала озаряться по сторонам. — Ты опять за своё?
— Не опять, а снова, Ленок. И вообще, — весело хохотнул и, скинув пальто, повесил на вешалку. -
Ты же знаешь, я себе не изменяю.
Только открыл дверь, как замер на полушаге.
— И ещё, организуй что-нибудь пожевать, а то с утра не позавтракал.
Оказавшись в кабинете, сразу же достал ежедневник. Пролистал последние записи — это всегда помогало быстро настроиться на работу, но сейчас мои мысли то и дело возвращались к прошедшей ночи.
Ольга… Какая же она невероятная, совершенно не такая, какой стремится казаться. С
подросткового возраста я не придавал сексу там много значения, но эта ночь что-то перевернула во мне.
Это был не просто секс. Это был шквал эмоций, открывающий нас обоих с другой стороны. Через секс мы разговаривали, обнажали не только тела, но и души. В нём не было места для фальши и притворства, мы не старались произвести друг на друга впечатление — делали то, что хотели, то, что нравилось нам обоим.
Я столько раз представлял, какой может быть Ольга в постели. Страстной, яркой, горячей — всё это было, ожидание более чем совпало с реальностью.
Но мне мало. Мне не просто хотелось повторить, мне хотелось повторять… Много раз…
Постоянно… И дело уже не в сексе. Мне хотелось видеть её не только обнажённой на простынях, но и в моей рубашке, пьющей кофе на кухне. Видеть, как она расчёсывает влажные волосы после душа. Как смотрит со мной телевизор и звонко смеётся над глупой комедией. Мне до трясучки этого хотелось.
Суждено ли мне увидеть её такой?
Ответа «Нет» я не приемлю. Но и на её покорность не рассчитываю. Она непокорная.
Она такая была, таковой и останется.
Я улыбнулся. Ну и пусть. Разве не это мне всегда
