– Марина, ты разрешишь? – шепнул он ей в ухо. Она знала, что он имеет в виду. Разрешит ли она ему войти в ее жизнь, в ее дом, в ее постель? Да, но не сегодня. Еще не время.
– Завтра! – шепнула она.
Следующим вечером она долго втирала приворотное зелье в тело, лицо, губы. Усмехнулась, ощутив горечь белладонны и болотного дурмана на губах. Скоро Инквизитор узнает, какая на вкус любовь ведьмы. После этого его жизнь уже никогда не станет прежней.
Он проводил все ночи у нее. Марина тонула в омуте страсти, затягивающем, дарующем невиданное наслаждение, лишающем сил даже думать о том, что можно выбраться из него на берег. Она и не пыталась, ходила на работу, зевая, довольно потягиваясь, словно большая сонная кошка. Хорошо хоть не мурлыкала! Ловила себя на мысли, что с нетерпением ждет наступления вечера, когда в калитку проскользнет бывший Главный Инквизитор.
Наконец, Марина возликовала, когда почувствовала зародившуюся новую жизнь в своем теле. С затаенной жалостью подумала, что с Артемом пора расстаться. Она так привязалась к нему! Как жить без их страстных летних ночей?
Расставание прошло тяжело, ничего другого она не ожидала. Ведь приворотное зелье – ее конек! Он не понял с первого раза, решив, что она шутит. Затем, растерявшись, на всякий случай попросил выйти за него замуж. Она отказалась и выгнала из дома, сказав, что между ними все кончено. Марина готовилась к долгой осаде со стороны Артема. Он преследовал ее на работе и дома, лез через забор, требовал объяснить, поговорить. Плакал пьяными слезами на крыльце вместе с механизатором Мишаней. Его несколько раз забирали в участок за буйство в нетрезвом виде. Тетя Люба, его мать, устроила страшный скандал на остановке, когда Марина шла с автобуса, обозвав ее прилюдно городской проституткой. Через пару дней у той передохли все куры. Марина умела обижаться.
Наконец, Артем уехал в Ростов, и Марина вздохнула с облегчением. Правда, по ночам слишком часто снились его жаркие объятия, и она скучала по теплому, большому мужскому телу рядом, в своей кровати. Марина вспоминала его улыбку, небритые щеки по утрам, завтраки за большим деревенским столом в вишневом саду… Его руки и губы, свои опоздания на работу из-за внезапно вспыхнувшего желания… Она скучала по нему.
Марина плакала под расцветшими вишнями, когда к ней пришла баба Зина.
– Ну что, прогнала мужика? – строго спросила она. Марина кивнула и зарыдала еще громче, но уже на плече у соседки – Ну, раз прогнала, значит, заслужил!
– Заслужил, – прошептала она. – Уж точно заслужил!
Ее гладили по щекам и лицу загрубевшие от домашней работы руки.
– Прогнала, и молодец! – похвалила баба Зина. – Пусть идет с миром. Беременна?..
Марина кивнула и зарыдала, завыла во весь голос. Ну почему, почему ей так больно, если должно быть ему?..
– Ребенка воспитаем, вырастим и на ноги поставим, – строго сказала соседка. – Даже и не думай!..
– Я и не думаю, я очень хочу его… Этого ребенка… Всю жизнь хотела, – она обхватила руками живот, чувствуя как спазмы от рыданий причиняют боль. Марина испугалась.
– И нечего реветь, ребеночку только вредишь. Все будет хорошо, мы справимся!
При чем здесь была баба Зина, Марина не поняла, но не собиралась сопротивляться. Шли дни, недели, баба Зина почему-то переселилась в ее дом, готовила еду, занималась хозяйством, трогательно заботилась о ней. Марина настолько привыкла к постоянному бабы Зининому присутствию, что порывалась называть «мамой», но стеснялась. К тому же, дочке нужна бабушка. То, что у нее будет девочка, Марина не сомневалась.
В следующий раз она увидела Артема только в конце августа. Лето выдалось на редкость жаркое, термометр рвался вверх, к рекордным температурам за сорок градусов. Ей уже стало тяжеловато бегать на работу с начавшим расти животом. Вечерами Марина обитала в саду, ловя обманчивую прохладу под сенью деревьев. Ночью они с бабой Зиной спали с включенными вентиляторами и распахнутыми окнами. Кондиционеры, диковинные заморские животные, в станице Лазовской не водились.
Кто-то постучал в закрытую калитку. Марина, босая, в домашнем сарафанчике, обтягивающем круглый животик, с тарелкой малины в руках, пошла открывать.
Артем смотрел на нее тяжелым немигающим взглядом. Он изменился за четыре месяца, что они не виделись. Похудел, черты лица заострились, глаза запали, чернота вокруг них выглядела прямым туннелем в Бездну, вокруг рта залегли глубокие морщины. Она хотела сломать ему жизнь, и была уже на полпути к этому.
– Здравствуй, – глухо сказал он. – Не ожидала?
Она пожала плечами. Вообще-то, ожидала. Он должен был увидеть ее еще раз. Со своим ребенком в чреве.
– Как дела? – неохотно спросила у него.
– Неплохо. Чей ребенок?
Она неопределенно пожала плечами. Догадайся сам, дорогой.
– Мой, – тяжело сказал он. – Ты беременна моим ребенком и мне ничего не сказала! Какая же ты… стерва!
Это слово, словно удар плети по лицу, ранило больно, и слезы брызнули из глаз. Марина отвернулась, чтобы он не увидел, как она плачет.
– За что, Марина? За что ты меня так ненавидишь? – тихо спросил он.
– За прошлые прегрешения, – ответила она.
Повернулась, чтобы уйти. Он поймал ее за руку, дернул на себя, обнял, зарылся в длинные черные волосы, пахнущие летом. Тарелка с малиной упала на тщательно подметенную белую дорожку, ягоды рассыпались. Красное на белом, словно следы жертвенной крови на снегу… Помни, сказала она себе, зачем я это делаю…
– Мариночка, прости меня, не знаю, что натворил, но, поверь мне, я полностью раскаялся. Не могу без тебя жить, я пробовал!.. – он прижимал ее к груди, целовал волосы, виски, глаза, мокрые от слез. – Я люблю тебя… Прошу, только не гони…
Она замерла в его руках, с трудом вспоминая, что ненавидит его. За что ненавидит его…
– Такие вещи не прощают, – она стала вырываться из его рук. – Уходи, Артем…
– Скажи мне, что я сделал? Я должен знать, за что так страдаю.
– Ты будешь сам до конца своей жизни искать ответ… Уходи, и никогда не возвращайся!
Она его все же вывела его из себя. Он что-то кричал, хватал за руки, грозился генетическим анализом, тем, что докажет свое отцовство и отберет у нее ребенка. Связей и денег хватит! Марина первый раз в жизни испугалась, но на помощь уже бежала баба Зина с вилами из коровника.
– Уйди, кобелина! – закричала она. – Уйди с глаз долой! Проткну, собаку! Мариночка, сейчас же в дом!
– Да, мама, – послушно ответила Марина. В исходе поединка – бывший Главный Инквизитор и баба Зина с вилами – она не сомневалась ни на секунду. Взглянула последний раз на Артема, уверенная, что больше никогда не увидит его.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
