– Уйди, кобелина! – закричала она. – Уйди с глаз долой! Проткну, собаку! Мариночка, сейчас же в дом!
– Да, мама, – послушно ответила Марина. В исходе поединка – бывший Главный Инквизитор и баба Зина с вилами – она не сомневалась ни на секунду. Взглянула последний раз на Артема, уверенная, что больше никогда не увидит его.
Этим вечером она вызвала Искандера. Поморщившись, резанула по запястью атамом, обещая своей девочке, что до родов это больше не повторится. Больше никакой ворожбы, никаких встреч с Бездной!
Мысленный контакт установился моментально. Она таяла в лучах тепла и ласкового обожания, который распространял Великий Жрец Москвы. Братство ею довольно, а он обещал приехать в ближайшие дни. Марина не верила в свое счастье. Братство довольно! Искандер приедет, САМ! Поговаривали, что он ее отец и что, так и не добившись ответной любви, слабовольная мать покончила с собой, оставив двухмесячную дочь на руках у бабки, тогда еще Московской Главной.
Искандер появился через день, как она и ждала. Высокий, с проседью в темных волосах, с неотразимой улыбкой и завораживающей властностью в движениях и речи. Мощный. Самый мощный маг из когда-либо виденных Мариной. Его именем пугали взбесившихся Духов, и те послушно убирались на место. Она вначале тоже боялась его, готовая также убраться с глаз долой. Казалось, его взгляд прожигает насквозь. Затем привыкла. Поговаривали, что он живет одновременно и тут, и ТАМ. Марина не особо верила, ей самой, бывшей Главе Двадцатки Москвы, всего лишь шаг до Главной Столицы, чтобы удержать хотя бы часовой контакт с Бездной, требовались все силы и литр крови. Потом трясло, как заядлого наркомана.
Искандер выгрузил из взятой напрокат машины подарки для своих «девочек» – баба Зина красовалась в расписном павлопосадском платке и австралийских народных валенках «Угги». Марине ведьмочки из Москвы, бывшие подружки, сложили целую сумку добра. Третья коробка с детскими вещичками была подарком самого Великого. Марина долго прижимала к груди маленькие ползуночки, боясь расплакаться. Гормоны шалят на шестом месяце даже у ведьмы.
После обеда они пошли гулять по станице.
– Мы довольны тобой, Мари, – говорил Великий. – Твою дочь ждет необычная судьба. Мы можем лишь предположить, насколько сильной она будет. Возможно, Величайшей… Но я лишь отрывисто вижу ее будущее! В моих видениях ее именем усмиряют демонов, снимают смертельные проклятия. Она будет вхожа в Бездну как в свой дом. Как причудливая игра судьбы… Ведь в ней смешалась и моя кровь…
Значит, правы люди!
– Также кровь Главного Инквизитора и Великой Москвы…
– Я – не Великая, – напомнила она. – Но все равно, приятно.
– Ты почти стала ей. И мы ждем, когда ты вернешься…
– Я не вернусь, пока жив Максим.
– О, Мари! – он улыбнулся. – Одно твое слово и…
Они пожертвуют Семнадцатым, одним из сильнейших магов столицы в угоду ее уязвленному самолюбию. Братство довольно, и готово преподнести подарок – жизнь бывшего любовника, отобранная любым выбранным Мариной способом.
– Пусть живет, – когда-то она слишком любила того мужчину. – Я пока останусь здесь, в Лазовской. Все же для ребенка лучше…
– Хорошо, – вздохнул Искандер. – Но знай, мне тебя очень не хватает. Ты позволишь прикоснуться?..
Марина кивнула. Искандер осторожно положил руку ей на живот, замер. Наконец, лицо Великого озарила улыбка, он упал на колени и преклонил голову.
– Ну что же, я стал первым, кто склонился перед будущей Величайшей, – вставая, произнес Искандер. – Запомни это, Мари. Я хочу, чтобы она об этом узнала.
Они обсудили дату ее родов и то, что ее счет в банке обрел приятную тяжеловесность. Марина пожаловалась на угрозы Артема Стоцкого.
– Я сообщу Главному Ростова. Убить или проклясть?
Марина знала, за что его ненавидит. Тогда, в прошлой жизни, ей было всего шестнадцать, когда инквизиция пришла в дом. Он насиловал ее много месяцев подряд, прежде чем отправил на мучительную смерть.
– Ни то, ни другое. Он сдохнет сам. Я не хочу, чтобы он появлялся в моей жизни. Пусть проследят.
Когда Искандер покинул их дом, баба Зина подошла к распахнутой двери, воровато оглянулась, убедилась, что Марина не видит, быстро перекрестилась и трижды плюнула через порог.
* * *
До родов оставалось две недели. Марина расположилась в кресле– качалке, с трудом пристроив огромный живот. Сыто, словно большая кошка, потянулась и стала глядеть на огонь в выложенной изразцами печи. Он напоминал ей Бездну, в которую она уже много месяцев как не заглядывала. Но ничего, совсем скоро, скоро…
Через неделю к ней приедут Седьмая и Главная Двадцатки из Ставрополя, обе старшие акушерки в роддоме. В больнице в райцентре Марина рожать не хотела, дома лучше. К тому же у нее все запястья в шрамах от порезов, еще примут за наркоманку!
Баба Зина, мама, довольная жизнью, сидела перед телевизором и вязала что-то убийственно розовое и пушистое. Марина закрыла глаза, позволяя мыслям и чувствам убежать вперед.
Она знала, что у нее родится дочь. Лиза, Свет ее дней, Тьма ее ночей…
После Марина станет Главной Ростова, но будет жить здесь, в Лазовской. Выйдет замуж за Стаса Громова. Стасик станет хорошим мужем и у них еще будут дети.
Артем же Стоцкий, бывший Главный Инквизитор, никогда не приедет в станицу. Новых книг тоже не напишет. Его жизнь, набирая скорость, катилась под откос. Марина вздохнула. Ей стало немного жаль отца своего ребенка. Лучше бы уж она заманила его в степь и перерезала горло атамом.
Покачиваясь в кресле, Марина не заметила, как заснула. Вскоре баба Зина выключила телевизор, подошла и аккуратно укрыла своих девочек сползшим на пол пледом. Вот уже несколько месяцев она была бесконечно, всепроникающе счастлива, как никогда за всю свою жизнь.
Ольга Грэйс
г. Ростов-на-Дону
Каменный склеп
Однажды по служебным делам мне довелось побывать на I Востоке, там, где территориально обособленный район, имеющий статус монархического государства со своими устоями, традициями и экономической самостоятельностью, возглавляет шах. Маленькая страна располагалась севернее своих соседей, на плодородных почвах, в ложбине, окруженной горами. Южные, пограничные государства на протяжении всей истории совершали на нее набеги, чтобы овладеть сельскохозяйственными угодьями. Дело в том, что их равнинная местность, находящаяся у подножья гор, палимая солнцем и высушенная ветрами, не была пригодной для возделывания и посева культур, поэтому значительная часть средств «южан» уходила на закупку продуктов у северного соседа.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
