моего рапорта предложение о направлении этого инакомыслящего на психиатрическую экспертизу, — говорил мой собеседник.
И такие случаи были сплошь и рядом. В тот период по Москве ходило четверостишие, которое довольно точно отражало положение КГБ:
Впереди шагает МУР — вечно пьян и вечно хмур,
За ним ОБХСС — деньги есть и бабы есть,
Дальше следует ГАИ — вечно пьет не на свои,
Замыкает КГБ — ни тебе и ни себе.
Вот прочитает эти строки читатель и скажет: «Невероятно». А может, найдутся и такие, которые скажут: «Этот Кузичкин на Запад послан, чтобы КГБ обелить». Но ведь предупреждал я в предисловии, что правда может быть гораздо невероятнее даже самых досужих выдумок.
Глава 4
Несмотря на все душевные проблемы, перечисленные выше, жизнь шла своим чередом.
Я продолжал работать во втором отделе Управления «С». После подготовки и «овладения» всеми тонкостями нелегальной разведки я был «посажен» на Иран, страну моей будущей разведработы. В Иране в то время работал офицер нашего направления Александр Ященко. Его лично я не встречал, но о нем уже успел узнать много. Его имя постоянно упоминалось на собраниях как сотрудника, успешно выполняющего свои обязанности. В частных беседах сотрудники говорили о нем с уважением и дружелюбно. Казалось, он был другом всех и каждого. Начальник нашего направления Исмаил говорил о нем с большой любовью. Он всегда зачитывал вслух его личные письма, написанные в очень хорошем стиле и с чувством юмора. Это был четвертый год работы Саши в Иране, и он просил его заменить по окончании четырех лет. Меня все это повергало в уныние, я был назначен на замену Ященко. Начинать на месте самых лучших и поддерживать их стандарты — дело совсем не легкое.
И вот наступил день, когда Исмаил передал мне все дела по Ирану. На мой стол легли два дела. Оказалось, что у Управления «С» в тот момент в Иране было ВСЕГО ДВА агента. Я глазам своим поверить не мог, но это был факт, а факты — дело упрямое.
Один из этих агентов и иранцем-то не был. Он был афганский дипломат. Его псевдоним «Рам». Он был начальником консульского отдела посольства Афганистана в Тегеране. Ященко завербовал его в 1974 году. «Рам» был использован для получения подлинных афганских документов для наших нелегалов «Акбара» и «Стеллы». Вот в этом и заключался успех Ященко.
Второго агента Ященко унаследовал от своего предшественника. Агент «Тимур» не имел никаких разведывательных возможностей. Он был завербован потому, что его брат работал на одном из интересующих нас объектов в Иране и планировалось через «Тимура» выйти на его брата. Но это так и не произошло. И вот «Тимур» превратился в настоящий балласт. Никакой даже мало-мальской отдачи от него не было. В отчетах шел постоянный разговор о его положении и здоровье. Дело «Тимура» было полно расписок в получении им от нас денег. Это была сплошная трата времени и средств. Забегая вперед, скажу, что перед отъездом в Иран по моему настоянию и при поддержке Исмаила дело «Тимура» было закрыто и контакты с ним прекращены.
Кроме этого, в Иране была еще пара наших нелегалов — «Конрад» и «Эви». Они были отдокументированы под европейцев. «Конрад» был отдокументирован под люксембуржца немецкой национальности, «Эви» — под гражданку ФРГ. На самом деле он был латыш, а она — восточногерманская немка. Они были выведены из СССР через Финляндию, поменяли там свои просроченные документы на настоящие, проследовали в Данию, там поженились официально (в Москве этот брак рассматривался как оперативный. После завершения командировки они, если бы захотели, мужем и женой не считались бы). Затем покрутились по Европе для отработки легенды-биографии и проследовали в страну своего назначения — Пакистан. Почему Пакистан? Потому что Пакистан — близкий друг США, главного противника. В Пакистане им осесть не удалось. Они посетили Индию, Афганистан и, наконец, осели в Иране. «Конраду» удалось получить работу в компании ФРГ «Пасавант Верке». Возражений в Центре не было. Хоть куда-нибудь их воткнуть.
Ященко был единственным представителем Управления «С» в Иране, и работа с нелегалами съедала почти все его время.
Количество агентов в Иране меня очень удивило, и я начал присматриваться к другим странам на этот предмет. Вскоре выяснилось, что положение в других странах не намного лучше, а то и хуже. Например, китайское направление не имело ни одного агента не только в самом Китае, но и в других странах мира. Такое же положение было в Пакистане, Турции и Японии. Слышал я уже на Западе убеждение, что у резидентуры КГБ в Токио было двести агентов. Я помню, как в нашей комнате к командировке в Японию готовился Валерий Вдовин. С его собственных слов — в Японии был круглый ноль. И он скреб по архивам для того, чтобы возродить уже законсервированных агентов. Из моих разговоров с приятелями из других отделов было ясно, что и у них положение не лучше.
И вот здесь-то вспомнились мне скептические усмешки некоторых слушателей во время лекций о вербовках в «Школе 101».
Чем меньше времени оставалось до командировки, тем больше я постигал не книжную, а жизненную философию и кредо разведчиков КГБ. Как и все в Советском Союзе, они очень отличались от того, что написано на бумаге.
Основной закон — это выжить, дойдя до официального окончания командировки, не будучи выдворенным из страны. Если разведчик выдворен, то его заграничную карьеру можно считать законченной. В страны ГП (главного противника), НАТО и их союзников, ему уже хода нет (визы не дадут). Остаются страны, дружественные СССР, а кто хочет в них работать, например в черной Африке. В Центре к выдворению относятся с пониманием, так как выдворяют, как правило, активных разведчиков. Из этого вытекает еще одно правило — не активничай особо.
Для того чтобы не быть выдворенным, нужно соблюдать следующие неписаные правила:
— не трогать американцев, англичан, немцев, французов в их собственных странах и в странах с их сильным влиянием;
— стараться как можно меньше трогать местных граждан в стране пребывания, концентрируя свое внимание на представителях третьих стран. Как правило, местные спецслужбы не уделяют много внимания контактам советских с гражданами третьих стран;
— уважать местные спецслужбы и ни под каким видом не пытаться завербовать их сотрудников, даже если они такие услуги предлагают. В большинстве случаев это оказывается подставой (игрой) противника. Как правило, любая игра со спецслужбами заканчивается выдворением;
— не брать то,
