и я вызываю патруль Арбитров прямо сейчас. Уверен, они будут рады такой находке.
Гризус схватил карандаш. Его пальцы были скользкими от пота. Он нацарапал свою подпись внизу листа — кривую, дерганую, совсем не похожую на те росчерки, которыми он, вероятно, отправлял людей на смерть в своих отчетах.
Я забрал бумагу, подул на чернила, хотя они уже высохли, и аккуратно свернул лист. Спрятал его во внутренний карман кителя, ближе к сердцу. Самая надежная броня в этом секторе.
— Груз принят, — объявил я громко, чтобы слышали и мои бойцы, и охрана у ворот. — М'рра, выдвигаемся.
Фелинид оскалилась в широкой, хищной ухмылке.
— Поняла, — М'рра коротко кивнула.
Сервитор, повинуясь безмолвной команде с пульта управления, развернул гравиплатформу к выходу. Мы двинулись следом.
Гризус остался стоять посреди своего склада. Он рухнул в кресло, которое подкатилось к нему на антигравах, и закрыл лицо руками. Он не смотрел нам вслед. Он подсчитывал убытки и молился Богу-Императору, чтобы мы исчезли и никогда больше не появлялись на его пороге.
Зря молился. Молитвы слышат только те, кто готов платить за них кровью. А такие как Гризус привыкли платить только чужими жизнями.
Металлическая лестница гудела под нашими шагами, отдаваясь вибрацией в подошвах. Мы спускались молча. Позади, тихо жужжа антигравитационными катушками, плыла грузовая платформа. Сервитор, впаянный в её корпус, безучастно смотрел вперёд остекленевшими глазами, следуя за сигналом моего вокс-передатчика.
На проходной те же двое гвардейцев вытянулись в струнку. Их взгляды метнулись к платформе, нагруженной ящиками с имперской аквилой, затем на мое лицо, и, наконец, на М'рру, чьи пальцы лениво поглаживали цевье болтера. Вопросов не последовало. Шлагбаум взлетел вверх с ржавым скрипом, выпуская нас обратно в гнилое чрево Каср-Тирока.
Улица изменилась. Если по пути сюда мы были просто еще одним патрулем, который лучше обойти стороной, то теперь мы превратились в мишень. Или в сокровищницу.
Гравиплатформа несла на себе богатство, ради которого в этом городе убивали не задумываясь. Ящики с новыми ботинками. Герметичные контейнеры с сухпайками. Энергоячейки. Медикаменты. Для местных обитателей это стоило больше, чем человеческая жизнь.
Мы шли клином. М'рра справа, двое её бойцов слева, трое замыкают, прикрывая драгоценный груз. Из подворотни высунулась фигура в лохмотьях — то ли дезертир, то ли беженец. Мутные глаза жадно впились в маркировку на ящиках.
М'рра предупреждающе рыкнула. Коротко и доходчиво. Бродяга оценил — его как ветром сдуло.
— Они хотят грабануть нас, — тихо произнесла сержант, не поворачивая головы. Её голос звучал глухо, перекрываемый гулом платформы. — Я чую их голод.
— Пусть хотят, — ответил я, не сбавляя шага. Ладонь привычно легла на кобуру пистолета. — Желание не равно действие.
Мы прошли мимо разбитой витрины бывшего магазина электроники. Теперь там горел костер в бочке, вокруг которого грелись какие-то оборванцы. При виде нас разговоры стихли. Десятки глаз провожали нашу процессию. В них читалась смесь страха перед формой комиссара и животной зависти к содержимому ящиков.
Гравиплатформа слегка покачивалась на неровностях разбитого асфальта. Сервитор-водитель, лишенный личности кусок плоти и металла, не замечал напряжения вокруг. М'рра подошла ближе. Её плечо почти касалось моего локтя.
— Командир, — она говорила тихо, на грани слышимости. — Там, в кабинете…
— Что?.
— Ты странный комиссар, — наконец произнесла она. В её голосе не было осуждения, только констатация факта. — Другой бы застрелил его за ересь. Или за воровство.
— И мы бы тащили эти ящики через труп интенданта, поднимая тревогу по всему сектору, — я покачал головой. — Зачем нам трибунал и задержка поставок на месяцы. Живой и напуганный Гризус даст нам новые ботинки для твоих бойцов. Здесь и сейчас.
Сзади послышался лязг. Один из бойцов споткнулся, но тут же выровнялся, поддерживаемый товарищем. Я оглянулся. Фелиниды шли плотным кольцом вокруг платформы. Они смотрели на ящики с благоговением. Для них, привыкших к отбросам и подачкам, этот груз был чем-то священным. Нормальная еда. Обувь, которая не разваливается через неделю. Это поднимало боевой дух лучше любых проповедей Экклезиархии.
— Ты опасный, — вдруг сказала М'рра.
Я посмотрел на неё.
— Я на вашей стороне, сержант.
— Я знаю, — она кивнула, и её клыки блеснули в тусклом свете уличных фонарей. — Поэтому и говорю. Опасный для них. Для таких, как Гризус.
Мы приближались к окраине жилого сектора. Впереди уже виднелась зона отчуждения, за которой начинались траншеи. Здесь людей было меньше, но разрушений больше. Воронки от снарядов, посеченные осколками стены.
Где-то далеко, со стороны передовой, донесся тяжелый, раскатистый гул. Земля под ногами едва заметно дрогнула.
— Артиллерия, — констатировала М'рра, поводя ушами. — Крупный калибр. Сектор 4, судя по эху.
— Война продолжается, — кивнул я.
Дипломатия, шантаж, интриги — всё это осталось там, в кабинете с коврами и жареной птицей. Здесь, на улице, снова правили бал баллистика и взрывчатка.
Но мы возвращались не с пустыми руками.
Глава 9
Гравиплатформа шла тяжело. Антигравы гудели на низкой, болезненной частоте, пытаясь удержать вес трофейного груза над чавкающей жижей траншеи. Мы втискивались в узкий проход участка 7-19, словно пуля в забитый грязью ствол. Стены, укрепленные ржавым профнастилом, давили с обеих сторон. Металлический борт платформы с визгом прошелся по выступающей балке, высекая сноп искр.
— Осторожнее, — процедил я сквозь зубы. — Если опрокинем груз в это дерьмо, я заставлю вас вылизывать каждую банку.
Мы вышли к расширению траншеи — нашему импровизированному плацу перед блиндажами. Здесь было чуть суше, если считать сухой ту жижу, что лезла в ботинки с тягучей ленцой.
Тени отделились от глиняных стен.
Сначала одна пара глаз — желтых, с вертикальным зрачком, светящихся в полумраке. Потом еще одна. Десяток. Тридцать. Вся рота была здесь. Они не спали. Слух фелинидов уловил гул двигателя за километры. Они вылезали из ниш, из-под прогнившего брезента, из нор, вырытых в боковых ответвлениях.
Шерсть у многих была вздыблена, уши прижаты к черепу. В их неподвижности сквозило мучительное, натянутое до предела ожидание. Они смотрели не на меня. И даже не на М'рру. Тридцать с лишним пар хищных глаз были прикованы к зеленым ящикам с имперской аквилой, громоздящимся на платформе.
Тишина звенела, натянутая как струна. Слышно было только тяжелое дыхание Брута и гудение приводов платформы.
Голод — штука простая. Он выбивает из головы устав быстрее, чем допрос в Инквизиции. Один из бойцов, молодой, с рыжеватой шерстью, не выдержал. Он сделал шаг вперед, когти непроизвольно вышли из подушечек пальцев, царапнув воздух. За ним качнулись остальные. Стая почуяла добычу.
— Строй! — голос М'рры хлестнул по ушам, как выстрел лазгана.
Из ее глотки вырвался
