задорные, они заражали позитивом не только степенных и чопорных англичан, но заодно и фотографирующих все подряд туристов.
Пока общались, Дариан не выпускал из ладони Юлину руку, а она стеснялась грубить и ее отнимать.
Стемнело уже, зажглись различные огни, делая ночной Лондон городом мечты и покровителем влюбленных. Студенты разбились по парочкам и не торопясь разбрелись кто куда. Олеся, пока не видел мистер Хейли, состроила Юле рожицу и сделала вид, что целует пальцы — скопировав жест южан, продающих персики. Девушка рассмеялась, закинув голову к сереющему небу, и беззаботно пожала плечами на недоумение Дариана.
— Ты очень красивая, — сказал мужчина и остановился посреди площади.
Юля опустила глаза на его завязанный петлей, мелкой вязки шарф. Незнакомое томление охватывало ее. Будто в животе что-то тепло сжималось в комочек.
— Спасибо, ты тоже.
Настал черед Дариана смеяться, запрокинув голову.
— Я сказал это, не напрашиваясь на ответную вежливость.
— Знаю.
— А еще я должен тебе ужин — ты вернула мою двадцатку.
— Она не стоит больших трат, — и в голосе, и на лице Юлии ощущалась улыбка.
— Я свожу тебя в Макдоналдс, чтоб остаться при своих, — Дариан явно подтрунивал и это нравилось Юле.
— Договорились, — кивнула она.
Он не повел ее в бистро. Следующим вечером, заехав за девушкой в Уилтшир, Дариан отвез ее в Ричмонд на Темзе, в уютный ресторанчик, где заправляла итальянская семья.
Разговаривали обо всем на свете, попивая вино и заедая его отличной пастой. Юля давно не чувствовала себя так беспечно и легко. Словно и не случалось ничего дурного в ее жизни. Дамиан покорил ее обаянием, а еще некоторым сходством с Джудом Лоу. Шутя, Юля даже спросила — не приходится ли он родственником известному актеру. Дамиан ответил, что он — его младший братишка. И так улыбнулся, что Юля «почти» поверила.
Дамиан ухаживал красиво, по-доброму, без излишнего пафоса. И добивался ее настойчиво, совершенно не скрывая, что интересуется ею, как мужчина. Его поцелуи волновали, а крепкие касания разливали по венам жар. Это не было похоже на бушующие страсти при контакте с Алексом, но напоминали Юле о доме, тихую пристань на берегу моря, где она может быть собой — простой девочкой, которая не гонится ни за обожанием, ни за влюбленностью. И она была. Настоящая, без лицедейских масок. Она смеялась, когда было смешно, и кричала, когда злилась. Дариан ее понимал. Больше того, он ее принимал. Со всеми причудами и недостатками. С заскоками и порой дурацкими убеждениями.
— Ты же филолог, или как еще зовут этих вечно копающихся в словарях людишек, — смеялся Дариан, — а я вот, ум, что с логикой знаком не понаслышке. Так что, не спорь.
Но, Юля спорила, и даже когда оказывалась не права, тоже. Правда, спустя время безоговорочно соглашалась с тем, что сглупила.
И вот, после шестимесячных отношений — разлука.
Юля плакала, когда он целовал ее по пути в аэропорт. Впервые — прилюдно, плакала, ожидая очереди на посадку. Терминал был забит людьми, но это ее совсем не волновало.
— Будем созваниваться по скайпу, — обещал Дариан. — Время быстро пролетит, защитишь диплом, а потом и оглянуться не успеешь, как увидимся. Не плачь, милая, прошу тебя, — его ласковый шепот звучал в голове весь полет.
Юля верила Дариану. Как никому другому в жизни. Она верила, что он ее дождется. И все, что было до него — осталось в прошлом.
* * *
Бродский исхудал. Он орал, нарезая круги вокруг Юлиных ног и все терся, терся, щекотал усами.
— Мой хороший, я тоже соскучилась, — бормотала девушка, попутно наводя порядок в комнатке. — Вот ты кричишь, а ведь тетя Вера наверняка закармливала тебя домашними пирогами. И оголодал ты только потому, что как ошалелый мотался по городам и весям.
Родная провинция после шикарной столицы королевства показалась Юле убогой. И вроде бы все было как прежде: разбитые дороги, валяющийся у обочин мусор и куда ни глянь, хамоватые люди, к которым давным-давно успела привыкнуть, реальность угнетала.
Вернувшись в свою темную общажную каморку, Юля снова почувствовала себя разбитой. Навалились ненужные воспоминания, да и осознание, что в этом городе полно тех, кто, увидев ее, будет потом долго за спиной судачить, оптимизма не добавляло.
Одна из таких встреч не заставила себя долго ждать.
Возвращаясь из супермаркета, Юля столкнулась с работающей в приюте воспитательницей. Это была тяжелая на характер женщина, обычно грубоватая и угрюмая. Она поздоровалась кивком головы и окинула Юлю таким презрительным взглядом, что внутри у девушки все перевернулось. Может, и показалось, — подумала девушка, но вскоре отвергла эту мысль, поскольку воспитатель прошла мимо, даже не обмолвившись с ней и парой словечек. Даже отвернулась, да с таким видом, будто увидала гадюку. Причину такого поведения Юля знала — после того, как кто-то увидел их с Алексом на берегу реки, она стала парией в глазах церковного прихода. Вот только, сама девушка отнюдь не считала свой поступок достойным презрения.
Впрочем, вскоре хлопоты с написанием, и последующей защитой дипломной работы так поглотили Юлю, что всякие глупости из головы попросту выветрились.
* * *
2010–2014 годы
Уехать сразу после защиты не удалось. Возникли небольшие сложности с транспортировкой Бродского. Пусть у него наличествовал паспорт, были срочно нужны какие-то дополнительные прививки, а их ветеринар оказалась в отпуске. Пока привили, пока оформили бумажки, Юля вся извелась. Некогда любимый и родной сердцу город стал ощущаться враждебным, и поэтому убраться отсюда хотелось как можно скорее.
Когда самолет взлетел, Юля почувствовала себя так хорошо, что в груди потеплело, а по лицу расползлась широкая улыбка.
— Ты стала еще прекрасней! — прошептал на ухо Дариан, крепко прижимая к себе хрупкую фигурку.
Люди обтекали парочку густой волной, но Дариана с Юлей это особо не заботило. От него пахло корицей и еще чем-то теплым, домашним, и Юля даже не представляла себе, насколько соскучилась по этому сочетанию ароматов.
Пока ехали из аэропорта, Юля думала о житейских странностях: можно видеть человека изо дня в день годы напролет и так и не суметь раскрыться, стесняться в его обществе быть собой настоящей, а можно довериться незнакомцу и стать с ним по-настоящему счастливой.
Дариан жил неподалеку от своего университета — в неприметном, но ухоженном на вид здании, на шестом этаже. Квартирка была двухкомнатная, с совмещенной кухней по типу студии. Когда Юля заикнулась об аренде жилья пополам со старой подругой, Дариан рассердился. Таким — немного грубоватым и взъерошенным, девушка видела его почти что впервые, и это ее позабавило.
— Я ведь не зову
