– В этом случае вы должны звать меня Винченцо, – ответил герцог и указал ей на скамью, окруженную цветами. – Мой титул – это лишь дань традиции и самолюбию старого человека. В конце концов, Италия теперь республика, и прекрасно.
– Разве вы не монархист?
Родословные итальянских аристократов были крайне запутанны, а после отмены монархии после Второй мировой войны появилось огромное множество ложных титулов. Однако Ева знала, что род д’Алегриа был одним из немногих, чье родовое древо действительно уходило в глубь веков. Поэтому Ева полагала старого герцога сторонником традиций.
– Я прагматик. Мой титул обеспечил мне много лет приятной жизни, несколько чудесных поместий и обширные погреба, в которых я храню вино, производимое на моих плантациях. За это я благодарен. Однако титул не помог мне воспитать сына, которым я мог бы гордиться.
– Вы говорите о графе Леонардо? – произнесла Ева, смущенная неожиданным поворотом разговора.
– Зовите его просто Лео. Когда он был жив, то всегда требовал, чтобы его титуловали полностью, однако никогда не был достоин этого титула. – Слова Винченцо не были наполнены гневом или горечью – в них звучала бесконечная усталость и сожаление.
– Я не знала, что вы такого мнения о своем сыне, – проговорила Ева, всем сердцем сочувствуя старому герцогу.
– Вы ведь читали его дневник, так что знаете, что у меня есть для этого основания.
Ева кивнула, не зная, что сказать. Возразить здесь было нечего. Леонардо был человеком, у которого было все, но ему всегда хотелось еще больше. Читая дневник, она старалась оставаться беспристрастной, сохранять ясность суждения, чтобы искать в тексте намеки и зацепки, которые помогли бы опознать девушку, о которой шла речь, – дочь фермера, с которой Леонардо познакомился в день ее свадьбы и которую потом безжалостно преследовал, пока не добился своего. Однако было почти невозможно в конце концов не начать презирать автора дневника за его самоуверенность, погоню за удовольствиям и эгоистичную привычку ставить свои нужды и заботы превыше чувства всех остальных. Так что Ева могла понять, почему столь благородный человек, как дон Винченцо, не мог гордиться таким сыном.
– Скажите, – прервал молчание дон Винченцо, – Никколо читал дневник своего отца?
– Нет. – Ева покачала головой, решив не рассказывать герцогу о том, что Ник отказался его читать.
– Значит, его нелюбовь ко мне имеет какую-то иную причину.
– Я бы не сказала, что это нелюбовь, – аккуратно произнесла Ева. Она начинала понимать, что эта встреча очень много значила для старого герцога, и дело было отнюдь не только в наследстве. Неужели он надеялся, восстановив контакт с внуком, заменить им потерянного сына? Зная Ника, можно было предположить, что этой надежде суждено потерпеть крах, однако Ева не собиралась об этом сообщать. – Ник совсем вас не знает, да и в целом несколько ошарашен всей этой историей – наследство, титул… – Она запнулась, пытаясь придумать правдоподобное оправдание его поведению.
– Никколо не может унаследовать титул. Право первородства предполагает передачу титула только законному наследнику мужского пола.
Ева знала об этом, просто терялась и не знала, что сказать. Она накрыла ладонью руку дона Винченцо:
– Не беспокойтесь об этом, я думаю, для Ника не важно…
– Он знает, что титул к нему не перейдет?
– Титул ему не нужен, – вдруг раздался третий голос. Ева резко обернулась: Ник стоял в углу террасы, прислонившись к стене.
Сколько времени он пробыл там? Судя по суровому выражению лица, довольно долго, и успел многое услышать. Внезапно она обрадовалась, что он не стал читать дневник. Это, конечно, помогло бы ему простить свою мать, но открыло бы глаза на многие другие неприятные вещи.
– Никколо, вот и ты. Какая честь для нас. – Лицо дона Винченцо ничего не выражало, зато в голосе его звучала неприкрытая ирония.
Глядя, как Ник нахмурился, Ева ощутила у себя на губах легкую усмешку – все-таки он растерян. Возможно, Ник желал бы презирать своего деда и быть уверенным в том, что это родство ничего не меняет в его жизни, однако Ева чувствовала, что отвергнуть все ему будет сложнее, чем он ожидал. Герцог д’Алегриа был достойным и благородным человеком, для которого семейные традиции не были пустым звуком, а кроме того, он обладал безупречной интуицией и живым умом. Даже такой волк-одиночка, как Ник, не сможет так просто от этого отказаться. И пока мужчины вели неспешную беседу за бокалами вина, Ева вдруг поймала себя на сожалении, что уедет, не досмотрев сериал «Возвращение блудного внука в лоно семьи».
Однако все ее сожаления тут же улетучились, как только они встали и, под предлогом того, чтобы показать ей путь, Ник положил руку ей на талию. Ее словно пронзило разрядом тока, и, прежде чем она успела отстраниться, желание с новой силой успело овладеть ею. Усаживаясь в кресло, услужливо выдвинутое для нее слугой, Ева подняла взгляд на Ника – он смотрел на нее из-под полуприкрытых век и явно был осведомлен о том, что с ней творится.
Первые несколько минут Ева не участвовала в разговоре, предоставив это мужчинам. Она готовилась разом положить всему конец. Ника не нужно опекать или защищать – он вполне сможет сам за себя постоять, а ей лучше вовсе не вмешиваться в его дела. Нужно уехать отсюда как можно скорее, пока она снова не наделала каких-нибудь глупостей.
– Дон Винченцо, я хотела попросить вашего разрешения уехать в Лондон завтра после того, как сделаю презентацию. – Ева услышала, как звякнули столовые приборы слева, однако продолжала смотреть только на хозяина. Она мужественно выдержала весь ужин, хотя от волнения почти не могла есть, и только когда подали десерт, решила, что уже можно поговорить о том, что ее действительно волнует.
Дон Винченцо вынул из ведерка со льдом бутылку вина и наполнил бокал Евы. Затем перевел взгляд на Ника – который, как подозревала Ева, сейчас сверлит глазами ее саму. Наконец дон Винченцо проговорил:
– Мы не говорим о делах за столом, Ева. Это итальянская традиция.
– Извините меня, – но Ева не собиралась сдаваться. – В таком случае, может быть, мы сможем обсудить это завтра? – Ева опасалась, что твердость ее решения может не выдержать более чем одной ночи рядом с Ником.
– Я назначил вам на завтра встречу с моими юристами в Милане, пока я буду показывать Нику свое поместье в Рива-дель-Гарда, – беззаботно произнес герцог, – однако если вы хотите уехать после презентации, так тому и быть.
