class="empty-line"/>
Закурить у «Мишки», разумеется, было, и мы некоторое время молча дымили, рассматривая прохожих. Несмотря на будний день, их было полно — это был очень популярный проход от «Сокола» к остановкам троллейбусов и автобусов, которые везли страждущих в те районы Москвы, куда фиолетовая ветка метро пока не докопалась. Люди, конечно, не молчали, у храма стоял постоянный гул, разбавляемый звуками автомобилей и взрыками автобусных двигателей.
Это была ещё одна причина, по которой я вытащил своего информатора именно сюда. Любая «наружка» будет здесь как белая ворона, а направленные микрофоны ничего не дадут. Но я надеялся, что ещё не дорос до того уровня, на котором использование такой продвинутой техники в отношении меня было бы признано экономически обоснованным.
— Про Высоцкого ничего больше не было? — спросил я.
— Нет, не слышал, — «Мишка» помотал головой. — Квартирник, кажется, был пару недель назад, а потом он в театре плотно завис, у них же скоро открытие сезона. В кино, кажется, позже, там все в отпусках.
— По моей информации, его не будет завтра в спектакле, его роль Анатолию отдали, — голосом человека, сообщающего вселенские тайны, произнес я.
«Мишка» удивленно посмотрел на меня.
— Это не вы его?..
— Ну что ты, мы так не работаем, — улыбнулся я. — Это он сам. Впрочем, кто их знает, до завтра времени полно, могут и переиграть.
— Это точно, — согласился он. — А ты о нем хотел что спросить или ещё какой интерес есть?
— Есть, — не стал я ходить вокруг да около. — Группа «Оловянные солдатики». Слышал о такой? Кто там играет? Меня интересует гитарист по имени Юрий.
«Мишка» чуть задумался, потом кинул взгляд на «генеральский» дом и понятливо кивнул.
— Так вот почему ты решил здесь встретиться… — протянул он. — Только Юрий с «солдатиками» не играет, хотя иногда и помогает им, он сейчас в «Троллях». Они с Харитоном дружили, Харитон иногда у него в «Соколе» играл, у них база была как раз в этом доме, в дальнем крыле. Там в подвале красный уголок, им и выделили от щедрот. Я там был пару раз, мне не понравилось — слишком мрачно, на мой взгляд. Но ребята были довольны.
Я порылся в памяти «моего» Орехова — нет, про «Сокол» он даже не слышал, это было вне его интересов.
— А что за «Сокол»? — равнодушно спросил я.
— Да группа такая, битлов играли, роллингов, Пресли… — охотно объяснил «Мишка». — Их Айзеншпис продвигал, даже помог им легальный статус в Туле получить. Ну а как Айзека того…
— Арестовали? — уточнил я, и «Мишка» кивнул: — А за что?
— За валюту, у него целые пачки баксов нашли. Червонец дали…
Я грустно подумал, что валюты в моей жизни становится слишком много.
— А, ну поделом.
— Ну да, сам дурак, заигрался, думал, помогут знакомые. Ан нет, с таким не помогают, — согласился он. — Но я слышал, что могут его досрочно выпустить, за хорошее поведение.
Это у нас могут, мысленно согласился я. Особенно если к судьям позвонят нужные люди, которым другие нужные люди объяснят ситуацию в правильном свете. Коррупция в свободной России возникла не ниоткуда, она вполне неплохо себя чувствовала и в СССР.
— И это поделом, — сказал я. — А кто такой этот гитарист Юрий Кузнецов?
«Мишка» как-то неловко отвел взгляд.
— А зачем он тебе? — глухо спросил он.
— Уж точно не для того, чтобы в антисоветчине обвинить… — хмыкнул я. — Да и вряд ли получится, раз их на «Союзмультфильме» терпят. Этот Юрий на одного моего знакомого вышел, тот в Киеве живет, и пригласил в свою группу. Вот и пытаюсь понять, что за люди, как ходят, чем дышат. Ну а там видно будет, что тому знакомому советовать — либо пусть на попе ровно сидит, либо чтобы брал ноги в руки и бежал соглашаться, потому что Москва и всё такое.
«Мишка» выдохнул с явным облегчением.
— А, ну раз так… Насчет бежать — ничего сказать не могу. «Сокол» был крепкой командой, им многие знающие люди пророчили большое будущее — а вон как вышло. «Солдатики»… там сложно всё. Да и Юрка вроде с ними не играет, у него сейчас работа, ему почти не до музыки. Не знаю, куда он твоего приятеля звал… если только снова не решился банду собрать. [1]
— А что сложного у эти «Солдатиков»? — уточнил я.
— Да как тебе сказать… Экспериментируют ребята, всякое пробуют. Вот только то, что они пробуют, народу не зайдет. А если народу не зайдет — на концерты никто приглашать не будет. Поварятся в собственном соку года два и разбегутся по другим группам. Обычно так бывает. Хотя… эти их «мультики» могут и помочь, там неплохо платят, как я слышал.
Последнюю фразу он произнес с легкой завистью и, в принципе, я его понимал. «Мишка» работал на КГБ больше десяти лет, и ему дозволялось чуть больше, чем другим артистам. Поэтому в дополнение к театральным гонорарам он ещё и по кабакам выступал, получая чистый, неучтенный нал; ну и какая-то денежка ему капала от Конторы. Но ради всего этого ему буквально приходилось крутиться, как белке в колесе, а эти молодые ребятишки получали едва ли не больше, поигрывая в своё удовольствие по нескольку часов в день.
— Везде хорошо, где нас нет, — философски заметил я. — Думаю, будь у них талант, они бы с удовольствием с тобой поменялись. А так приходится это… экспериментировать и пробовать. Так что думаешь? Что стоит советовать знакомому?
«Мишка» чуть качнул плечами.
— Ты лучше сам с ними поговори, а потом и решай, — сказал он. — Так-то они парни простые, вряд ли что скрывать будут. Да и приглашали, наверное, не просто так. Этот твой знакомый как?
— Нормально, — неопределенно ответил я — Гитара, бас-гитара, даже на синтезаторе может. И образование есть. Он сейчас в «Смеричке» устраивается, это та, которая «Червона рута».
— О, ну из такого коллектива уходить… — «Мишка» недовольно покачал головой. — Хотя я всей истории не знаю,
