приметой, если к тебе заглянул такой маг. За ночлег и еду они платили рассказами о дивных странах и великих подвигах. В детстве я хотела быть похожей на них. Пусть ненадолго, но моя детская мечта сбылась. Я подумала, что было бы неплохо забыть обо всём и отправиться в вечное путешествие по миру вдвоём с Шутом. Это было бы здорово. Уверена, мы стали бы счастливыми, избрав такую судьбу. Вот только разве судьбу можно выбирать?
Затем мы прошлись по небольшому рынку, где купили воду, провизию, одеяла и кое-какой скарб в виде походного котелка, мисок и ложек. Я задержалась у лавки с украшениями. Они были сделаны немного грубо, но мне пришлись по душе, и значительно больше, чем эльфийские работы, которые так ценила моя мама.
– А вот эта тебе бы пошла, – протянул мне Шут подвеску, изображающую Мара.
Украшение сразу мне понравилось, но я только вздохнула:
– Боюсь, сейчас мне это не по карману.
– Сколько стоит это украшение? – спросил Шут у пожилой женщины, стоящей у прилавка.
– Смотря какой ты менестрель. Если плохой, то всего песню; если хороший, то и десятком не расплатишься. Бродячие певцы не часто балуют нас своими визитами. Спой нам – и подвеска твоя.
– По рукам, – улыбнулся Шут и, взяв в руки лютню, запел.
Буквально через пару минут его обступила толпа. Я стояла среди людей и слушала, как играет мой друг, и мне казалось, что его музыка делает этот мир ярче. Шут пел о героях прошлого – и мне чудилось, что я иду в бой рядом с ними; он пел о влюблённых – и моё сердце переполняли великие чувства. Когда лютня грустила, я плакала вместе с ней; когда смеялась, мне хотелось пуститься в пляс. Люди рядом со мной ощущали то же самое. И я отчётливо понимала, что магия тут ни при чём. Это было нечто большее, чем волшебный дар, это был талант. Менестрель играл несколько часов. Я не прерывала его. Я радовалась его счастью. А когда лютня стихла, люди вокруг Шута ещё несколько минут не могли прийти в себя – просто молча стояли. И эта тишина была дороже оваций.
– Порадовал, сынок.
Пожилая продавщица обвела рукой прилавок:
– Выбирай, что хочешь и сколько хочешь. Я твои песни теперь всю жизнь вспоминать буду.
– Уговор дороже денег, сговаривались на подвеску – её и возьму, – изящно поклонился Шут.
Взяв украшение, он отдал его мне:
– Только не благодари.
Затем снял с шеи шнурок и протянул его мне:
– Когда-то я носил на нём дорогую мне вещь.
Шнурок был потрёпанным и старым, но я приняла его с благодарностью.
В довершение всего на рынке мы с весьма неплохой скидкой купили пару непривлекательных внешне животных, напоминающих огромных крыс.
– Не зря я пел, – шепнул мне монстр.
– И зачем нам эти чудовища?
– Это пустыки. По Пустыне Воспоминаний можно передвигаться только на них да на собственных ногах, но на этих крысах всё же удобнее.
Перед выездом Шут протянул мне что-то наподобие матерчатой маски и сам повязал такую же.
– Что это?
– Защита. Песок не должен попасть тебе в рот или нос.
– Что случится, если он всё же попадёт?
– В лучшем случае просто увидишь во сне чужое воспоминание, в худшем – начнёшь считать его своим.
– Так это правда, что все воспоминания на свете скапливаются в пустыне, превращаясь в песчинки?
– Не совсем, здесь собираются только забытые воспоминания. Но и их в пустыне бесконечное множество. – И Шут уверенно направил пустыка вперёд; я последовала его примеру.
Ехать на этом животном было не то чтобы неудобно, просто казалось, что тебя постоянно швыряют из стороны в сторону.
В лучах заходящего солнца пустыня сверкала всеми цветами радуги. И всё это были чьи-то воспоминания. Мне пришла в голову мысль, что жизнь у многих людей потому серая, что у них короткая память. Если бы они берегли свои воспоминания, то она бы сверкала не меньше, чем эта пустыня.
– И какие у нас планы, Шут? – спросила я, вдоволь налюбовавшись пейзажем.
– Ждать. Если нас с тобой время волнует мало, то для Вьен оно самый страшный враг. Рано или поздно Королева сделает ошибку.
– Королева Вьен не делает ошибок.
– Уже сделала – связалась с тобой и со мной. Для своей затеи ей надо было выбрать кого попроще.
– Она ещё не проиграла, а мы ещё не победили, – напомнила я другу. – Вьен может найти способ заставить меня сказать ей имя твоей королевы. Возможно, она сумеет подобрать ключик и к тебе.
– Ну, это вряд ли. Меня ей нечем задеть. А вот ты действительно уязвима.
– Я постаралась снизить эту уязвимость настолько, насколько могла.
– Тем, что отправила Лара подальше?
– Да.
– Не жалеешь, что здесь со мной, а не мчишься по дороге к Королевству Синих коней? Возможно, там ты была бы в безопасности.
– Я думаю, Вьен первым делом перекроет границу с королевством Лара.
– Мы можем воспользоваться зеркалами и выйти прямиком в покоях Лара. И уже завтра ты станешь его женой. Никакая королева тебе будет не страшна.
– Нет! – отрезала я. Почему-то такая перспектива сильно напугала меня. – И прошу – хватит об этом.
Шут пожал плечами:
– Что ж, может быть, это и верно. Да и в эти края Вьен заглянет в самый последний момент, надёжней разве что Река Демонов.
– А нас не смогут здесь почуять маги?
– Только не в Пустыне Воспоминаний.
– Почему?
Ответ мне не понадобился: как только мы углубились в пустыню, голову тут же наполнил шум сотен, тысяч, сотен тысяч голосов. Мне показалось, что череп сейчас раскрошится под их напором. И, схватившись руками за голову, я застонала от ужаса.
Шут остановил животных:
– Не бойся, просто постарайся сейчас среди всего этого хора услышать саму себя, ухватись за свой внутренний голос. Заставь зазвучать его громко и отчётливо. А я помогу тебе.
Монстр взял лютню и тихонечко заиграл на ней. Музыка прорвалась сквозь шум, и я начала успокаиваться. Всё, что пугало, отступило прочь. Наконец-то можно было свободно вздохнуть.
– Красиво, правда? – спросил Шут.
Вначале я подумала, что он говорит о своей музыке, но, осмотревшись, поняла, что монстр имеет в виду.
До самого горизонта сверкал разноцветный песок. Здесь были такие цвета, которые я в жизни своей не видела. Ветер и движение живых тварей выводили на этом великолепии причудливые узоры, менявшиеся прямо на глазах.
– На это можно смотреть вечно!
Я вмиг забыла, зачем сюда пришла, кто я и что ищу.
– Лина, – позвал Шут, – осторожнее: в этом месте очень легко потерять себя. Можно не заметить, как заблудишься среди чужих воспоминаний,
