них. Вообще. Они себя считают высшими существами и в дела людей вмешиваются только тогда, когда им что-то нужно. Самоцель «уничтожение человека» для демона абсурдна. Вот вы стремитесь убивать мух в лесу? Вот. И люди для демонов примерно в таком же статусе находятся, что для вас мухи. Если они сражались на стороне людей, пожиная кровавую жатву, значит, им за это что-то посулили. И поверьте — очень существенное. Не удивлюсь, что души погибших.
— Но ведь они убивали десятками тысяч!
— Они выполняли договор. И в этом ключе порождение тьмы не они, а те, кто этот договор им предложил. Так что, полагаю, не стоит перекладывать ответственность с больной головы на здоровую. Демоны — это демоны. Считайте их одной из рас. Плохой ли, хорошей ли — неважно. Тьма, уважаемые мэтры, она всегда внутри любого из нас. Задумайтесь: убивать ради торжества добра и света — вам это не кажется абсурдным?
— Вы утрируете, — строго сказал Эдвин.
— Отнюдь. Просто какие-то не очень чистоплотные существа спекулируют на страхах многих людей, и это даёт им власть над толпой и личное могущество. Покайтесь, грешники! Зло не дремлет! У-у-у… — нарочито покривлялся Дэм.
— Хорошо, — Архимаг едва сдерживал улыбку. — Дэм, мне сказали, что вы потеряли возможность создавать плетения. Это так?
— Да. Но, думаю, скоро болезнь отступит.
— Значит, на момент битвы с Анжи вы не могли создавать плетения? — уточнил Соргис.
— Совершенно верно, — с предельно честными глазами ответил молодой барон, само собой, умолчав о том, что это не могло помешать созданию пентаграммы призыва. Ведь в этом случае все обвинения Службы безопасности снимались, а его — самое меньшее — ставили на карандаш.
— Это следствие магического истощения, полученного во время сражения с демоном?
— Почему? Кто вам вообще сказал, что я с ним сражался? — удивился маркиз.
— Вы разве не помните? — выпучил глаза от такой наглости Фрист.
— Вообще-то, любезный мэтр Фрист, я сказал вам о столкновении, а не сражении. Сталкиваться можно по-разному.
— Так вы на самом деле занимались демонологией? — осторожно уточнил Архимаг.
— На полях Сильванты этот вид магического искусства не запрещён и не порицается. Там ведь фанатики не в цене. Обычно их даже на порог дома не пускают, опасаясь, чтобы эти помешанные детей не покусали…
— Дэм! — одёрнул его Архимаг.
— Согласен, — кивнул тот. — Перегнул палку. Но всё, что я слышал о демонах, в подаче ордена Света говорит лишь о том, что они сами никогда с демонами не встречались.
— В самом деле? — усмехнулся Фрист. — И много ты с ними встречался?
— Всю мою семью вырезали сектанты Чёрных сердец, а меня спасли, сняв с жертвенника.
— О…
— Поначалу я винил демонов. Но потом, разобравшись в вопросе, понял, почему это секта именно Чёрных сердец. Дело не в демонах. Дело в них. Низшим демонам всегда очень нужна энергия, поэтому они охотно принимают человеческие жертвы, забирая из них всё, вплоть до праны. Но ничто не мешает подносить им просто накопители. Но ведь это не так пафосно и зловеще, не так ли?
— Низшие демоны?
— Демонов много разных. Есть и высшие, и низшие, и аристократы, которые считаются самыми могущественными. Но обычным людям нечего предложить для сделки тем, кто выше самых слабых низших демонов. А во время того знаменательного для меня ритуала они вызвали молодого аристократа. Разозлили его. Он легко прорвал барьер пентаграммы и уничтожил призывавших его, не тронув жертву. Как вы видите — чувство справедливости им вполне доступно.
— Это интересно, — без тени лукавства произнёс Эдвин.
— В дальних землях полей Сильванты можно много всего узнать про демонов. И даже пообщаться с ними. Там ещё осталась часть наследия былых времён. Демонами движет любопытство и личное развитие. Всю жизнь. Согласитесь, это не та черта, которая характерна для истинного зла. И вряд ли такие существа будут убивать других разумных просто так. Да, не ценить их жизнь, как мы не ценим жизнь мух и муравьёв, но… у них и других дел хватает.
— Ты говоришь очень опасные слова. Орден Света их явно не одобрит.
— Но вы ведь одобряете? — не столько спросил, сколько утвердительно заявил Дэм. Он ведь прекрасно чувствовал эмоциональный настрой Архимага, потому и продолжал развивать тему. — Что же до ордена Света, то он существует лишь потому, что наш мир умирает. Если ситуация не была бы так печальна, то у ребят были бы очень серьёзные проблемы. Эту дурную организацию, безусловно, разогнали бы, а то и перебили.
— За ней стоят Боги, сынок, — грустно, сказал Архимаг. — Ты думаешь, мы не мечтаем о том, чтобы избавить наш многострадальный мир от этих змей, отравляющих всё живое своим ядом и ненавистью?
— Какие Боги за ними стоят? Лжи и Обмана? Ненависти и Страха? Кому ещё нужно стараться посеять раздор, злобу, страх и ненависть? Миранде? Нет. Она черпает силы в страсти. Хель? Тем более нет. Она, как я понял, вообще с глупцами старается не иметь ничего общего, будучи дамой культурной и весьма образованной…
— Минутку, — прервал его Архимаг. — Ты так говоришь, словно общался с ней. Не думаешь ли ты…
— Да.
— Что «да»?
— Общался. И видел. Последний раз наблюдал на поле боя с этим Анжи. Или вы думаете, что я просто так отпускал ей комплименты? Хель — дама очень красивая и изящная. Видя её, стыдно молчать. Не будь она Богиней — в лепёшку бы разбился, добиваясь её.
— Ты в своём уме? — с ужасом в глазах посмотрел Архимаг на молодого барона.
— Вы её просто не видели, — мечтательно улыбнулся Дэм.
— Видел, — беря себя в руки, ответил Эдвин. — Всё-таки я Архимаг и встречал Богов, пусть и не всех. Во мне она вызывала едва контролируемый ужас. Конечно, я соглашусь, внешность у неё идеальна, но… как можно испытывать симпатию к той, от которой у тебя всё внутри трясётся?
— Странно, — задумчиво произнёс Дэм. — У меня ничего не трясётся. Наоборот — возникает ощущение умиротворения, покоя и какой-то неги от её созерцания. Не знаю, почему я именно так на неё реагирую, но ничего с этим поделать не могу.
— Да уж, — покачал головой Соргис, смотря с ужасом на молодого барона. — И давно у тебя так?
— Сразу, с первой встречи, — пожал тот плечами. — Я думал, что у всех так.
— Ладно, — покладисто хлопнул по коленке Архимаг. — Завтра мы выступаем в столицу, и ты едешь с нами. До ежегодных смотров ещё три месяца, но, думаю, тебя проверят и примут в Академию без проблем, в благодарность за помощь с караваном.
— Мэтр, но у меня нет денег ни на
