«Midnight», в котором работал до поступления в школу.
На подходе к воротам столкнулся с кучей народа. Ученики разбредались по своим делам маленькими группами. Кто-то уезжал к родственникам, кто-то просто уходил гулять как я, а кто-то спешил на подработку. Некоторые, особенно упёртые, оставались в школе. Они занимали тренировочные арены, спорт площадки, храм, и небольшой тренажерный зал в подвале.
Впереди я заметил знакомый силуэт — грациозная походка, сочные бедра, каблуки и глубокий вырез на юбке почти до попки. Льдинская. Видимо, собралась гулять с подружками по магазинам.
— Дамы, — поклонился я, проходя мимо пяти девушек, — Снежана.
Та наморщила носик и отмахнулась.
— Иди уже, Семенов. Времени на тебя нет.
— У меня на тебя тоже, — и помахал, уже удаляясь от них.
— Дурак!
— Твоя красота только что померкла на пару пунктов! — и выхожу за ворота.
— Ты… Ты… Да чтоб тебя, Семенов! — послышалось вслед.
Как же просто зацепить эту аристократочку. Хех, ничего, я еще исследую ее холмы, низины и другие достопримечательности.
Всунул в ухо наушник и воспользовался приложением подбора музыки под настроение. Дорогущая штука, лучше меня самого подбирающее плейлист.
Заиграла виолончель с примесью металла. О, то что нужно.
Я гулял, глазел по сторонам, рассматривал людей и витрины магазинов. Из каждого «утюга» орала реклама товаров от сверхов:
«Спортивное питание от гуру физического развития — Скалы! Это нужно твоим мышцам прямо сейчас!»
«Беги со скоростью молнии с новыми кроссовками-чпокерами от Шторма!»
О! А эта для девчонок:
«Твоя личная жизнь станет горячее с новым интимным гелем от Оленьки»
Я всегда не любил орущую рекламу, но теперь особенно сильно. Из каждого телевизора и радио доносятся голоса сверхов. Такое ощущение, что они давно перестали быть Героями, а стали только продающей мордой для брендов. И ведь теперь каждый ученик-сверх пытается хорошо себя проявить, чтобы схватить контракт на рекламу пожирнее. Кажется, что они целыми днями теперь снимаются в разных роликах, вместо того, чтобы помогать обычным людям. И от этого воротит.
Свернул во дворы, где потише и меньше людей. Услышал умоляющий мужской крик.
— Помогите, пожалуйста кто-нибудь! Кха! Кха… — мужчина закашлялся, затем просьба повторилась — Пожалуйста, помогите, ради Бога!
Я заинтересовался и пошел на звук. Голос звучал достаточно убедительно, это явно не местные алкаши отношения выясняют. Что-то и правда случилось.
Повернул за угол и увидел большое зеленое дерево с огромной короной листвы. Под деревом туда-сюда ходил старик, одетый в грязное рванье. Какое-то древнее пальто, старая грязная вязанная шапка, сапоги. И это в плюс двадцать. Дед смотрел на дерево, поглядывал на прохожих, и просил помощи, но никто не торопился помочь ближнему.
— Помогите, прошу! Там… — начал старик снова, увидев молодого парня, который проходил рядом.
Мужчина не успел договорить, он увидел как юноша отрицательно помотал головой и рукой заодно. Не сбавляя темп ходьбы, прошел дальше.
Затем старик тут же повернулся к мужичку в галстуке лет тридцати с той же просьбой, но тот начал обходить его ещё за десять метров.
Дед явно не какой-то алкаш, не мелочь просит, но никто даже не смотрит в его сторону.
В такие моменты я и теряю веру в человечество. Вот так будет тебе нужна помощь и хрен кто обернется. А если ты потеряешь сознание и упадешь, ударившись головой, то скорее всего у тебя вытащат торчащий из кармана кошелек.
Подошел ближе к старику и махнул.
— Какая помощь нужна?
Тот обернулся на меня, в глазах надежда, будто от меня зависит его жизнь.
— Да вон же! Вон он! — мужчина указал рукой вглубь зеленой листвы. — Залез, а слезть не может.
Я присмотрелся и увидел среди веток испуганного серого котенка. Он вцепился коготками в кору и сидел, не шевелясь. Каждые пару секунд пушистик издавал жалобное «мяу».
— Секунду, — сказал я, скинул рюкзак на землю и полез на дерево.
Можно было «мелькнуть» к котику, но я не настолько отчаянный. Да и мало ли, как этот дед отреагирует, старое поколение «нормисов» недолюбливают сверхов. Некоторые даже считают нас мутантами, исчадиями Ада, проклятыми, результатами экспериментов правительства, а особенно отбитые — называют инопланетянами. Ирония в том, что последние — правы, по сути. Каждый сверх переродился из другого мира, а значит мы — иномирцы. Хе-хе.
Подтянулся на руках, оперся на ствол ногами, нашел опору и снова подтянулся. Через пол минуты взял котенка в руки. Тот никак не хотел отлипать от своей ветки, зацепившись когтями. Пришлось оторвать его вместе с небольшим кусочком коры.
— Все хорошо, маленький! — кричал дед снизу, внимательно наблюдая. — Тебя спасают! Не смей кусать этого молодого человека!
Последнее предложение бомж произнёс сильным твёрдым голосом, что меня удивило. До этого он говорил так, будто ему стыдно за собственное существование.
Я спрыгнул с последней ветки, придерживая котика двумя руками.
— Вот, держите.
Шерстяной комок сразу вцепился в деда и с царапающим звуком полез по его грязному пальто на плечо. Уселся там и начал тереться о шею.
— Благослови тебя Господь, молодой человек! Как хорошо, что еще остались отзывчивые юноши! Спасибо! — дед буквально просиял от счастья. Улыбка живая и искренняя, а глаза стали влажными.
И тут до меня дошло — это ведь не просто котенок, а его единственный друг. Ну или родственная душа.
— Ваш? — я кивнул на кота.
Дедушка отмахнулся с улыбкой.
— Да что ты! Прибился ко мне у теплотрассы и никак не уходит. Спит даже со мной, — дедушка повернул голову к котенку, сидевшему на плече и ткнулся лбом в мордочку животного, тот начал облизывать лоб шершавым языком. — Я отпустил его погулять на траве, поесть жуков может каких, а тут из подъезда вылетела собака. Я даже среагировать не успел! А за собакой хозяйка бежит, что-то кричит, но псу было всё равно. Вот малыш испугался и залез на дерево, а слезть — никак.
Я понимающе кивнул, дед улыбнулся, и я увидел как его губы треснули… Черт, да у него же обезвоживание! Губы сухие, в трещинах, как и кожа лица. Ключицы острые и выпирают вперёд — явный признак долгого голодания.
Я взял рюкзак, закинул на плечо и окинул взглядом двор. Люди обходили нас и старались не смотреть. Была пара неловких взглядов обращённых на меня, мол «что ты с ним говоришь, от него же воняет». Как же бесит человеческое равнодушие.
— Пить хотите? — спросил я, перекладывая кошелек в карман штанов.
Дед несколько секунд изучающе смотрел на меня. Было видно, что он очень хочет пить. Хочет, но не может об этом попросить.
— Да я… Нормально всё.
