Читаем без скачивания Острее змеиного зуба (Острее, чем зуб змеи) - Саймон Грин

Вблизи оно пахло рассолом или морем. Чем-то, что должно быть навеки скрыто на дне самого глубокого океана. Оно нависло надо мной, невероятно огромное, а затем остановилось, как будто… рассматривая меня. Я мог бы протянуть руку и коснуться его, я бы лучше опустил голую руку в чан с кислотой. Потом медленно на гладкой черной поверхности Зверя стало возникать отражение, обращенное ко мне лицом, фокусируясь, как старое фото, или старая память. Мое изображение. Зверь помнил меня. Медленные волны пробежали вдоль черной шкуры, наращивая скорость, он качнулся назад, возвращаясь на дорогу, по которой прибыл сюда, пока, наконец, не исчез в ночи.

Он знал меня. И боялся.

Я опустился на какие-то обломки, пытаясь отдышаться. Я чувствовал, как молотом колотится сердце и дрожат руки. Именно в такие моменты я жалею, что не курю. Но в конце концов мое хладнокровие вернулось, и я огляделся по сторонам. Я понятия не имел, где нахожусь. Все ориентиры исчезли, уничтоженные беспорядком и разрухой. Везде и всюду. Цивилизация пришла и ушла, и лишь монстры крадутся по старым лондонским улицам. Внезапно я вздрогнул. Здесь, в конце мира, было очень холодно. Но по прежнему оставалась работа, которую нужно сделать. Нет покоя грешникам. Я поднялся на ноги, похлопал онемевшими руками и запустил свой дар. Здесь нечего было Видеть. Невидимый мир такой же мертвый и исчезнувший, как и все остальное. Но когда я сосредоточился, мне понадобилось всего мгновение, чтобы найти логово своих Врагов. Их свет был слабый и мерцающий, но все-таки он сиял, как маяк в этой темнейшей из ночей. Я закрыл свой дар и отправился в указанном им направлении. Это было рядом.

Я предпочел держаться подальше от Зверей. А может они держались от меня подальше. Так или иначе, ничто не пересекло моего пути, пока я добирался к убежищу своих Врагов. И снова оно выглядел точно таким, каким я его запомнил. Потрескавшаяся, обветшалая многоэтажка, ничем не отличающаяся от других таких же сгнивших домов. За закрытыми ставнями не было видно ни огонька, но я чувствовал внутри свет и жизнь, спрятавшуюся и забаррикадировавшуюся от чудовищ ночи. Я медленно и осторожно приближался, используя свой дар лишь настолько, чтобы увидеть скрытые щиты и магические мины-ловушки, перекрывающие все возможные подходы к дому. Большинство из них меня не Видели, но, что удивительно, все они активировались нечеловеческими энергиями. Ни одна из них не сработает, даже если я пойду прямо сквозь них. Возможно, больше не было никаких оснований ожидать визитеров — людей. А может, просто была необходимость вернуться в дом в любой момент. Наружная дверь даже не была заперта.

Я вошел внутрь и молча двинулся сквозь темноту и напряжения разрушенного дома. Мои глаза уже привыкли к темноте конца мира, но внутри по-прежнему было трудно что-нибудь увидеть. Я коснулся ближайшей стены, пытаясь опереться, и штукатурка от моего прикосновения осыпалась пылью. Я вслушался в тишину, и, наконец, впервые уловил слабые отзвуки в конце коридора, в котором я стоял. Я приблизился к двери, замаскированной в стене. Она тоже не была заперта. Я проскользнул в дверь, и впервые увидел свет, настоящий свет. Я остановился, чтобы привыкли глаза. Масляно- желтый свет сочился вокруг еще одной двери в стене напротив. Он выглядел теплым и успокаивающим. Он был живым. Я подкрался к двери, которая была слегка приоткрыта, и, подтолкнув ее еще на несколько дюймов, заглянул внутрь. Там были мои Враги, такие же, какими я видел их и раньше, в своем видении.

На открытом огне жарился огромный кусок мяса неизвестного происхождения, медленно поворачиваясь на грубом металлическом штыре. Все сидели вокруг на корточках, крайне заинтересованные, даже не подозревая о моем присутствии. Такие знакомые имена и лица. Джессика Сорроу, Ларри Забвение, Граф Видео, Король Шкур, Энни Скотобойня. Все они — серьезные игроки и даже Силы своего времени, — сейчас далеки от того, кем они когда-то были. Они сбились в кучу, как для общения и близости, так и от холода, который просачивался даже в тайник. Все они — маленькие и оборванные, а страх и безнадежность глубоко врезались в их костлявые, истощенные лица.

Джессика Сорроу, больше не грозная Неверующая, почти невыносимо напоминала человека и была такой уязвимой, сидя, скрестив ноги, перед жаровней, так близко к пламени, как только было можно, чтобы не обжечься. Костлявыми руками она обнимала древнего игрушечного мишку, прижимая его к своей сморщенной груди. Она была одета в потрепанные черные кожаные куртку и штаны, очень напоминавшие те, которые всегда носила Сьюзи.

Рядом с ней сидел Ларри Забвение, мертвый детектив. Преданный и убитый единственной женщиной, которую он действительно любил, восставший из мертвых в виде зомби, выживший и сейчас, когда скорее всего не должен был, потому что не может умереть снова. Сквозь лохмотья, оставшиеся от дорогого костюма, просвечивала его смертельно бледная плоть. В отличие от других, он не выглядел уставшим или проигравшим. Он выглядел просто злым.

Граф Видео был не в себе. Его одежда состояла лишь из коллекции кожаных ремешков. Он лишился своей кожи во время войны ангелов. После войны коже ему вернули обратно, но в местах, куда ее вновь пришили, она сморщилась и болталась. Тяжелые черные скобы удерживали его части тела вместе. Вживленные в его плоть кремниевые узлы и магические схемы являлись нейротехнологией, питавшей его двоичную магию. Плазменные огни пробегали по его иссохшему телу, и облако странной энергии бросало нездоровый отсвет на его дергающееся лицо.

Король Шкур здесь был обычным человеком, лишенным своей колдовской силы. В мое время он мог убивать словом и порабощать взглядом, но не здесь и не сейчас. От него остались кожа да кости, а взгляд стал далеким и туманным. В густом меху длинной шубы с вырванными клочьями прятались магические предметы на на спутанных серебряных цепочках. Он раскачивался взад и вперед, возможно, затерялся в воспоминаниях о лучших времен, потому что память — это все, что у него осталось.

И, наконец, Энни Скотобойня, убийца и обольстительница, секретный агент и мошенник, которую восхваляли, боялись и проклинали в дюжине государств. Она была наряжена в остатки длинного темно-красного вечернего платья с открытой спиной. Между лопаток были хорошо видны тайнственные знаки, врезанные глубоко в плоть. Ее всегда было очень трудно убить, хотя многие пытались, зачастую — по серьезным причинам. Все так же шесть футов и два дюйма сплошных мускулов, но в лице что мало осталось от ее прежнего поразительного обаяния. Она выглядела… уменьшившейся. Побитой.

В конце концов я решился и заявил о своем присутствии вежливым кашлем, все они резко обернулись, с трудом поднимаясь на ноги, но готовые к бою. Их глаза широко раскрылись, а челюсти отпали, когда они узнали меня, после чего Король Шкур расплакался, как обиженный ребенок и убежал, усевшись в углу, напуганный и дрожащий. Лицо Графа Видео исказилось от ярости, и энергии с новой силой затрещали вокруг него, вызванные к жизни его нейротехнологией.

— Не надо! — быстро сказал я. — Я защищен! И я имею в виду серьезную защиту, высшей магией. А то, у чего хватит силы пробить мои щиты, почти наверняка привлечет внимание Зверей снаружи. Ведь никто из нас этого не хочет, верно?

Энни Скотобойня выглядела растерянной, держа в каждой руке по светящемуся кинжалу, и после напряженной паузы Ларри Забвение шагнул вперед и положил ладони на ее руку и руку Графа Видео. Оба неохотно кивнули и отступили. Ларри Забвение холодно изучал меняпосмотрел на меня холодно.

— Я не вижу никаких защит…

Я усмехнулся. — Конечно, нет. Настолько они хороши.

Я блефовал, но они об этом не знали. И они не станут подвергать риску свое убежище.

— Джон Тэйлор, — медленно произнес Ларри. — Как получилось, что ты здесь? Тоже вернулся из мертвых?

— Путешествие во времени, — бодро ответил я. — Для меня Лилит только что появилась. Война еще не началась. Я здесь в поисках ответов и совета.

— Позволь мне убить его, — сказал Граф Видео. — Он должен умереть. За то, что он сделал, он должен умереть!

— Да, — сказал Ларри. — Но не сейчас. И не здесь.

Энни снова усадила Графа к огню. Король Шкур так же дрожал в своем углу, в увеличивающейся луже мочи, по-детски заливаясь плачем. Больно было видеть его таким. Я никогда не любил его, но всегда уважал. Энни Скотобойня и Джессика Сорроу стояли передо мной, по бокам Ларри Забвения. Они смотрели на меня, как на привидение, ужасный призрак на празднике, какое-то древнее зло из их худшие кошмары. А может, именно этим я и был.

— Мой брат Томми сражался на твоей стороне, — в конце концов сказал Ларри. — В великой Войне против Лилит. Он доверял тебе, хотя у него и не было причин для этого. И когда они свалили его, ты просто стоял и смотрел, как он умирает, и ничего не сделал, чтобы помочь.