— Теперь зато знаешь, — чувствуя, что начинаю засыпать, даже встряхнул головой, всё же я не выспался.
— Угу, — укладывая мою голову назад, согласился парень. — Ну, ещё оказалось, что Мият со вчера заселился в общежитие, так что зашел проверить где придется жить. Там чуть начистил рыло соседу. Думал он нормальный парень, а потом… В общем, Мият даже не хотел возвращаться в номер, поэтому и сидел в кабаке из-за этого чижика, пока на Яроша не напоролся и не начал срываться на нём. Вот пришлось объяснить…
— А как? Тут же магия и…
— Молча. Подошел, вырубил, он не ожидал, лось здоровый…
— Мих, а что теперь будем делать? — спросил я, поняв, что больше от парня ничего не добьюсь.
— Теперь ты пошлешь нахер этого змеерыла и будешь слушать меня.
— С чего это?! Я…
И тут небольшая кругляшка, сбоку от двери, тихо запищала и начала сверкать, как светомузыка разными цветами.
Изумленно уставился на это непонятное явление, я тут же получила указание от парня подойти и приложить руку к ней. С тяжелым вздохом встав, потопал, не одевая обуви, к этому бешенному светлячку. Только приложил руку, как раздался знакомый металлический голос:
— Посетитель. Гарриш Солюм.
Недоуменно постояв пару секунд, уставившись на дверь, даже подпрыгнул на месте.
— Брат пришел.
Глава 4
Испуганно оглянувшись на Миху, я истерически начал рыскать глазами вокруг — куда его спрятать. Шкафов не заметно, маленькая тумбочка в углу — разве что заделаться расчленителем и его туда по кускам утрамбовывать, гардеробная — мало ли, там с магией связано, вдруг потеряется в каком то пространственном завихрении, ищи его потом…
— Не кипиши! Просто не пускай его сюда, пусть в гостиной с тобой болтает, — понаблюдав за моими метаниями, быстро сориентировался Мих.
Благодарно взглянув на него и пожелав себе 'ни пуха- ни пера', уже шагнул за порог спальни, когда тихий голос парня донесся до меня:
— Только дверь не до конца прикрывай, хочется узнать — чего нам ждать от твоего брательника.
Набрав побольше воздуха и немного успокоив бешено стучавшее сердце, я уже уверенней подошел к входной двери, распахнул её и… уставился в просто невероятно голубые глазищи, метавшие почему-то чуть ли не молнии.
— Так и будешь стоять столбом? — вопросило это голубоглазое чудо. — Разреши войти! Я уже провонялся тут, пока ждал, когда же меня соизволят пустить. Ну!
— Входи, — послушно сказал, и тут же был сметен им. Он как вихрь ворвался, задев меня плечом, отчего я отлетел и больно стукнулся об стену. Только уже остановившись возле дивана, парень повернулся и злобно уставился на меня.
Нет, ну таких экземпляров точно должны держать в закрытых бункерах и на люди не выпускать, чтоб их на сувениры не растащили. Парень и вправду оказался невероятно смазлив, высокий, широкоплечий, четко очерченные губы и скулы, длинные черные ресницы и красивая дуга бровей. Только белые кудряшки волос, спиральками спускающиеся до плеч, рушили впечатление холодной красоты статуи, будто придавая ей жизни.
— Чего мнёшься? Дверь закрой! — рявкнул он наконец.
Уже отвернувшись и закрывая дверь, я почувствовал начинающую закипать злость. Чего на меня все орут? Сначала отцы, потом торговцы, психованный декан, теперь вот это чудо приперлось и тоже решило, что может безнаказанно орать на меня? Я им что — мальчик для битья всем?! Да на меня в жизни столько не орали, как когда я стал Ярошом!
Парень не почувствовал моё переменившееся настроение и так же, чуть морща нос и презрительно скривив губы, продолжал ехидничать:
— Ну что? Решил побыть героем для отцов, но и тут облажался? Почему я должен выслушивать о том, что я не присмотрел и ты мог пострадать от Факаса? Я — не нянька тебе! Пора уже свои мозги иногда включать. Ну да, мы же маленькие, чуть что — под крылышко Рейву и тот быстро посюсюкается с нами…
— Рот! — гаркнул я.
Парень обалделым взглядом уставился на меня и от изумления вправду закрыл рот, громко клацнув зубами.
Удивление недолго продержалось на его лице и он, начав приходить в себя, снова попытался что-то сказать, но я уже набирал обороты. Кажется всё, что накипело за это время, решило выплеснуться, а объектом не посчастливилось стать моему братику.
— Закрой рот и слушай! С какого перепугу ты разорался на меня? Я тебя просил, чтоб ты нянькой стал? Нет! Вот и разбирайся с отцами, а на меня не ори! Думаешь, я молча буду выслушивать? Фиг тебе! Хочется на кого-то наорать — шуруй на улицу и нарывайся, а лучше башкой побейся обо что-то! Может мозги на место станут!
Кажется я ещё что-то орал, но мой братик был в такой прострации, что даже уже не реагировал на децибелы, которые всё больше набирались в моем голосе, переходя чуть ли не в ультразвук. Я даже сам от этого вздрогнул, и начал остывать. Теперь на меня накатило полное равнодушие и я молча прошел мимо не отводящего от меня взгляда Гарриша и, устроившись на диване, будто ничего не случилось, стал перебирать мелкие подушечки, расставляя их зачем-то по цвету рядом с собой.
— Это что было? — тихо спросил парень, опасливо устраиваясь в углу дивана.
— Достали, — спокойно пояснил я, не отрываясь от сортировки и перестановки подушечек.
— Ты и вправду вырос, — с какой-то то ли грустью, то ли гордостью, будто обращаясь к себе, сказал брат, задумчиво откидываясь на спинку дивана.
Оказывается перекладывать подушки — моё любимое занятие! Я уже их и горкой раскладывал и паровозиком, а брат всё так же сидел и размышлял о чем-то. Вспомнились пузырики на целлофане, которые просто обожал лопать в своем мире, вот бы их сюда… Замечтавшись, я даже дернулся, услышав снова спокойный голос Гарриша:
— Так что с Факасом? Зачем сам полез к нему? Мог бы дождаться и уже тут со мной…
— Не получилось дождаться, — снова взяв одну из подушек, я начал примерять куда её поставить, но она была злостно отобрана и отброшена в угол, а насмешливые голубые глаза уставились на меня и парень констатировал:
— Всё-таки не вырос. Такой же мелкий гаденыш, как раньше. Ладно, — чему-то улыбаясь, парень встал и прошел к окну, — Завтра первый день, будет и без этого чем заняться, но потом Факасом оба займемся.
— Нет, — тут же вскочил я, и уже только после вырвавшегося слова до меня дошло, что нужно как-то объяснить, начал на ходу придумывать.
— Я сам хочу этим заняться. Попробую сдружится с ним, узнать получше, потом, когда не будет ожидать…
— Сам-то понял что сказал? — насмешливо улыбнулся Гарриш. — Сдружиться с Факасом… Да он тебя ближе, чем на выстрел не подпустит к себе.
