великую клятву госпоже Талиле. Ни словом, ни делом я не выдам расу ее детей…
— И не скажете никому, что я метаморф!
— … Ни словом, ни делом я не выдам свойства ее магического дара. Вечность, тебя, призываю в свидетели.
Капля крови загорелась красным пламенем и превратилась в пепел. В навершии его иглы завертелось сизое облачко дымки. Я видела, как приносят клятвы другие маги. Вроде бы, он все сделал правильно.
— Вот и все. Маг стряхнул пепел с кончика иглы, протер её о край одежды и спрятал обратно в чехол, — Теперь я не смогу выдать ни разу ваших детей, ни сути вашего дара, госпожа Талилаа. Вы, помнится, говорили что-то про чай?
Марек сладко причмокнул губами во сне,
— Идёмте на кухню, пусть спят. Завтра у малышей великий день.
На кухне всё так же, как и было до того, как я собиралась выйти наружу за земляничными листиками. Коржи почти остыли, крем не готов. Впереди еще столько работы, успеть бы управиться до утра.
Я достала с полочки горшочек сушеных трав, две круглые чашки и наполнила чайник водой. Хорошо, что печь еще не потухла. Её будет легко растопить. Маг опередил меня, выпустил из руки крошечный огонёк и бросил его под крышку чайника. Вода забурлила сразу.
— Боевые пульсары далеко не сразу стали боевыми. Изначально их изобрели для поваров. Бросишь один такой в кастрюльку, и печь можно не топить. Удобно.
— Да, пожалуй, — я насыпала ложку трав в чайник и закрыла крышку. Нужно дать немного настоятся, чтобы запах от трав перешел в воду. Мёд бы достать, да его уже так мало. Лучше оставлю на утренний чай малышам, им важнее. Оборотню достану несколько пряников. Должен же он знать, чем именно я торгую. Все-таки часть товара я выставлю в его лавке, если он согласится на это после того, как я его чуть в кота не обратила. Стыдно-то как!
Я неспешно накрыла на стол, стараясь лишний раз не поднимать глаз от посуды. Старик, наверное, просто чудак. Ну какой из меня маг? Я же ни с одной из стихий договориться так и не сумела. Нет во мне никакой искры, даже крошечной. Знаю всего пять заклинаний метаморфоз. Да, умею превращать вещи, внешность себе изменила. Ну и что? Это просто старинные заклятия моего рода. У любого человека так бы получилось. Иногда мне самой жаль, что они запрещены. Оборотень осторожно сел в кресло, которое обычно занимает мой сын, протянул лапищу к кружке. Сам себе налил отвара из чайника.
— Так чьи они дети?
— Я же сказала, это мои дети! — блюдо с пряниками чуть не выпало из моих рук.
— Простите, я не так спросил. Кто их отец? Только не надо рассказывать мне про кузнеца, извините, но больше я на это не куплюсь.
— Дракон, — я потупила глаза. Сложно смотреть в лицо обманутому тобой старику.
— Имя вы мне, конечно, не назовете?
— Нет, не назову.
— Их отец не знал, что вы маг?
— Я не маг. Он даже не догадывался о моих заговорах, — я устало опустилась в кресло напротив, протянула руку к горшочку и вынула пряник, не глядя. Надо же, мне досталась кошка. Символ свободы и чистой воли. Над кошкой нет ничьей власти. Она сама уходит и приходит тоже сама, когда пожелает.
— Вы — маг, моя дорогая. Самый настоящий. Метаморфоза даётся не всем. Только тем магам, чья власть над всеми четырьмя стихиями распределена поровну. Обычно, какая-то одна из четырех стихий всё-таки преобладает. Например, я — маг воды. Эта стихия мне ближе всего. Но это не значит, что я не смогу совладать, к примеру, с огнем. Вы же видели мой пульсар? Просто огонь во мне очень слабый. Я могу закипятить суп, разжечь огонь в камине, но разгромить его так, как сделали ваши детки, мне, увы, уже не под силу.
— Простите, — старик пригубил чай из чашки. Фарфор в его лапе смотрится откровенно странно.
— Что же вы все время извиняетесь передо мной, госпожа Талила? Это ведь дети. Они должны выплескивать силу, шалить. И потом, я сам их об этом попросил. Но вернемся к вам. Вы не знали, каким даром наделены. Все правильно — Север, другие законы. Край чистоты, воли и силы. У вас в почёте только стихийники, и тех не так много.
— Что значит, я наделена четырьмя стихиями поровну?
— Это значит, что все четыре природные силы в вас уравновешены между собой. Ни одна не преобладает в достаточной мере. Вы ближе всех к сути мира, поэтому вам подчиняется материя. Вы можете превращать одно в другое. Маг воды придает форму воде, подчиняет ее. Маг огня обладает властью над любыми проявлениями пламени. Маг ветра управляет воздухом. Маг земли может придавать форму ей. Вы же можете обращать куда более сложные материи. Но чистая стихия вам вовсе не подчиняется. Ни вода, ни огонь, ни воздух, ни земля.
— Моя бабушка умела договариваться с грозой, она колдовала. Но метаморфозы ей тоже давались.
— Просто она смогла подцепить нужную струнку своего объемного дара. Так бывает. Изредка, но бывает. Обычно после того, как метаморф почти погиб по вине одной из стихий. Она, должно быть, тонула? Вот и смогла подчинить себе воду.
— Дар проснулся в ней после сильного шторма, была буря с грозой. Их деревню почти смыло водой, но потом она отступила от берега.
— Все верно. Можно я спрошу вас о чем-то личном?
— Можно.
— Тот дракон не знал, что вы маг. Вы и сами не знали. А он, был, скорее всего, слишком молод и неопытен, чтобы учуять в вас искру. И вы совсем не долго встречались, так? Иначе он бы заметил.
— Наше счастье длилось три недели.
— Должно быть, на вас обоих обрушилась величайшая страсть, только в таком случае дракон теряет способность чуять. И, конечно же, он не женился. Потом он просто ушел?
— Да, — с горечью кивнула я, — Он обещал жениться. Я сама исчезла.
— Лгал, — холодно отрезал старик, — Брак межу драконом и простолюдинкой невозможен. Ведь такой брак не принесёт плодов.
