воздухе тяжёлым предупреждением. Лица присутствующих помрачнели, а Мишка непроизвольно схватился за рукоять меча.
— Пишите сейчас с Михаилом рапорты о том, что хотите остаться здесь. Будем учить вас всему, что знаем сами. И привлечём магов-воинов с другими стихиями. М-да, задал ты задачку, княжич, — усмехнулся Беркут. — Егорыч, Лапа, посиделки отменяются. Завтра с утра начинаем обучение, но не в лагере. Придётся уходить в туннель. Если будем встречать монстров, усилим Александра, да и Мишка наберётся опыта, — Беркут положил перед нами листы бумаги и ручки.
Мы быстро написали рапорты под диктовку поручика Лапина, и Егорыч, забрав их, молча вышел, деактивировав защитный артефакт-обезьянку. В палатке повисла тяжёлая тишина, предвещающая грядущие испытания.
— Михаил, какая у тебя стихия? Ты уже знаешь свою предрасположенность? — уточнил Лапа у Мишки.
— Нет, но я изучаю стихию Огня, у меня у родителей была стихия Огня, — ответил Мишка, нервно поправляя ворот рубашки.
— Ясно, это упрощает дело, будем учить тебя вместе с Александром, — Лапа повернулся к капитану Беркутову.
— Лапа, располагайся тут, а Александра и Михаила придётся отвести к солдатам, — сказал Беркут и махнул нам, чтобы мы следовали за ним.
Мы дошли до палатки, где жили солдаты. Капитан повернулся к нам:
— Командир этого отряда — поручик Миронов, прозвище «Мирон». Нормальный мужик, основная стихия — Вода, развивает вторую стихию — Воздух, — Беркут взглянул на меня. — Я попрошу, чтобы он тебя научил всему, что знает.
Я кивнул в знак согласия. Из стихии Воды я не знал ни одного заклинания. Мама никогда меня им не учила, так как я должен был пойти по стопам отца и деда. То же самое касалось и стихии Воздуха, хоть дед и владел ей в совершенстве, но никогда не учил меня управлять ею.
Капитан откинул полог палатки и крикнул:
— Мирон, на выход!
Через несколько секунд из палатки выскочил крупный парень с вихрящимися рыжими волосами, в одних трусах, его мускулистое тело блестело от пота.
— Беркут, что случилось⁈ — поручик оглядел территорию лагеря в поисках опасности.
— Вот что случилось, — Беркутов ткнул в нас пальцем. — Эти двое — выжившие курсанты из той сотни, которую нам пригнали. Они уходили в туннель на помощь к Ларину. Кроме них выжил только Лапа. С сегодняшнего дня они солдаты твоего отряда.
— Ох, ё-моё, — Мирон почесал затылок, разглядывая нас. Погладил свою бородку-эспаньолку и спросил:
— А с остальными выжившими мне что делать? Егорыч сказал, что их отправят наверх для хозработ.
— Всех, кто выжил в последних боях при штурме нашего лагеря, отправят наверх. Но эти двое остаются здесь. Это ещё не всё, — Беркут взял Мирона за шею и, подтянув к себе, прошептал ему в ухо: — Это Александр, обучишь его всему, что знаешь из стихии Воды и Воздуха. Лишних вопросов не задавай и языком не трепи. А лучше вообще его себе засунь в одно место, понял? А то ты стал много болтать в последнее время.
Мирон кивнул и показал на Мишку.
— Этого будет учить Лапа, за него не переживай, — капитан отпустил Мирона и пошёл назад в командирскую палатку.
Поручик посмотрел на нас, как на диковинных зверушек:
— Стойте здесь, сейчас оденусь и отведу вас помыться. Форму и обувь новую тоже выдам. Жрать хотите?
Мишка кивнул, да и я тоже хотел есть. За всеми этими разговорами мы толком и не поели, в желудке неприятно посасывало.
Поручик Миронов вышел из палатки через пять минут, одетый, как и все в этом лагере — в стандартную военную форму защитного цвета. Его высокий рост и мощное телосложение сразу бросались в глаза. Форма сидела как влитая, подчёркивая широкие плечи и мускулистую фигуру.
На поясе привычно поблескивал большой меч, а на груди виднелись нашивки за выслугу лет. Рыжие волосы всё так же непослушно торчали в разные стороны, несмотря на форменный головной убор. Голубые глаза по-прежнему излучали смесь добродушия и настороженности.
На шее виднелся кожаный шнурок с маленьким кристаллом-индикатором магической активности. Шрам на щеке казался чуть более заметным на фоне загорелой кожи. Бородка-эспаньолка аккуратно подстрижена, хотя было видно, что он всё так же машинально поглаживает её, когда задумывается.
Форма была дополнена несколькими амулетами-накопителями, которые тихо пощёлкивали при движении. Несмотря на кажущуюся небрежность, весь его облик говорил о готовности к действию и профессионализме опытного воина-мага.
— Значится так… — поручик окинул нас внимательным взглядом и поморщился. Ну а что он хотел — вся наша форма была порвана, а мы были чумазые с головы до ног и в крови монстра.
— Сейчас идёте мыться. Пока моетесь, я организую вам новую форму и ботинки. Потом — в общую столовую, поедим. Пока будете есть, расскажу вам распорядок моего отряда и правила. Всё ясно?
— Так точно! — в один голос ответили мы.
— Ну значится, тогда вперёд. Баня возле выхода на верхний уровень, — сказал Мирон и махнул нам рукой, чтобы следовали за ним.
Баня встретила нас влажным теплом и характерным запахом берёзового веника. В предбаннике было несколько деревянных лавок, на которых сидели другие солдаты, ожидая своей очереди.
— Раздевайтесь и вперёд в помывочную, — скомандовал Мирон, указывая на дверь. — Там всё есть: мыло, мочалки, полотенца.
Мы с Мишкой переглянулись и начали снимать грязную форму. В помывочной оказалось несколько душевых кабинок, отгороженных друг от друга. Вода была тёплой, почти горячей, и это было настоящим блаженством после нескольких дней грязи и пота.
Я включил воду и с наслаждением начал смывать с себя грязь, кровь и пот. Мыло пенилось в руках, а вода стекала по телу, унося с собой тяжесть последних дней. Мишка рядом тоже усердно мылся, что-то напевая себе под нос.
После первого душа я намылился и начал оттирать особенно грязные места. Мочалка приятно скребла кожу, а мышцы постепенно расслаблялись. В какой-то момент я даже забыл, где нахожусь, настолько приятным было ощущение чистоты.
Когда мы закончили мыться, в предбаннике нас уже ждали стопки чистой формы и ботинок. Мирон наблюдал за нами, скрестив руки на груди.
— Ну вот, уже похожи на людей, — усмехнулся он, глядя на наши свежие лица. — Теперь осталось только поесть, и можно будет приступать к делу.
Мы быстро оделись в чистую форму, которая приятно пахла свежестью, и последовали за Мироном к столовой. Дорога до столовой казалась намного короче, чем раньше, а в животе урчало от предвкушения горячей еды.
Переступив порог столовой, мы словно попали в другой мир — мир сытости и тепла, где шумные разговоры солдат, звон ложек о миски и аппетитные ароматы создавали неповторимую атмосферу
