продолжение своего царствования так неутомимо трудилась над пробуждением в своих подданных чувств чести и достоинства? Если бы здоровье великой царицы было худо и способности ее плохи, можно ли бы было ее за это порицать? Без сомнения — нет; а за то, что все это было исправно, ее порицают и возлагают на нее ответственность за последствия. Но какой иной можно сделать вывод из этих долгих рассуждений, кроме сказанного Вольтером, — “что предрассудки суть разум глупцов”. Великие свойства, которыми царица была одарена, должны тем более поражать наблюдательные умы, что она проявляла их среди событий и эпох самых странных, а иногда и возмутительных. Ей предшествовали люди преобразований столь же насильственных, сколько и плохо понимаемых, сопровождаемых завистливыми и мелочными страстями, несколькими проблесками света, угасавшими в постыдных распутствах, в умопомрачении, самых сумасбродных выходках и в чрезмерной слабости, которая вместо исправления зол снова погрузила нацию в мрак и в позорное уничижение.
Законодательница просвещенная, человеколюбивая и мудрая, истинная благодетельница народа, которого она сумела сделать настолько счастливым, насколько он был к тому восприимчив, — если неоднократно она бывала удерживаема в благородном своем стремлении к улучшениям, которые считала себя в состоянии сделать и на том поприще, на которое ее подвизал гений, это было потому, что она встречала в самой натуре людей, ею управляемых, препятствия непреодолимые к исполнению ее великих замыслов. Это было, без сомнения, заблуждением, но заблуждением похвальным и достойным великих причин. Она была слишком хорошего мнения о натуре людей, которых намеревалась всеми силами извлечь из унизительного положения, в которое они были так давно погружены.
ГЛАВА VI
Характеристика моего отца. — Намерение Екатерины II отправить экспедицию к северному полюсу. — Сведения из Сибири, полученные при Императрице Елизавете. — Реляция губернатора Чичерина в 1764 г. — Указ Екатерины II 4 мая 1764 г. о формировании секретной экспедиции к северному полюсу без определения цели. — Участие Ломоносова и инструкции Адмиралтейств-коллегии. — Постройка судов Ямесом. — Указы Императрицы, подготовка экспедиции. — Граф И. Г. Чернышев. — Письма к нему Ломоносова. — Инструкция Ломоносова. — Состав экспедиции и действия ее. — Возвращение экспедиции в Архангельск. — Рапорт моего отца и заключения коллегии. — Письмо гр. Чернышева к моему отцу. — Неоцененный подвиг экспедиции. — Поездка В. Я. Чичагова в Петербург и оправдание.
Прежде, нежели начать рассказ о второй половине моего детства, я, по требованию порядка моих идей и расположения духа, присообщу к моей жизни — жизнь моего отца за все время, в течение которого я имел счастье видеть его в живых. Независимо от его памяти, столь для меня драгоценной, это придаст, надеюсь, интерес моему рассказу.
Жизнь отца моего была, так сказать, неразлучна с моею в течение сорока лет: я не только почти постоянно жил с ним, но имел счастье и служить под его начальством до 30 лет[83]. Таким образом, я имел перед глазами прекраснейший образец добродетелей гражданских, чувств благороднейших, твердости и независимости характера, столь редких в некоторых странах, и могу сказать вместе с поэтом:
“Наставник с юных лет от зла меня хранил
И делать низости во веки не учил.”{13}
Императрица Екатерина первая из русских государей возымела намерение отправить экспедицию к северному полюсу. Еще в царствование Императрицы Елизаветы получались сведения из Сибири об открытии купцами неизвестных земель, а в 1764 году сибирский губернатор Чичерин даже прислал в Петербург драгунского полка прапорщика фон-Фирстенберга с реляцией (от 11 февраля 1764 г.) о приобретении неведомых мест. В ней говорилось, что русское купечество, сочиня компанию, отправило поверенных и работников в камчатку, где построили бот на свой счет (своим коштом) и назвали его “Св. Иулианом” в честь святого, празднование которого пришлось в день спуска бота на воду. При 42-х человеках этот бот отправился к востоку по направлению к Командорским островам, известным по описанию капитана Беринга[84], и находился в плавании до прошедшего 1763 года, до августа месяца, так что его уже считали пропавшим. По возвращении экспедиция объяснила, что после четырехлетнего плавания она открыла неизвестные острова, названные ею Уналашка и Умнак[85] (вольный перевод местных имен), и еще ближайшие к ним; на некоторых она была для забрания воды, а прочим составила реестр и сочинила карту, основываясь на показаниях жителей. Команда “Св. Иулиана” была вооружена пятью ружьями, с которыми она атаковала жителей острова, враждебно ее встретивших, при чем 28 человек взяли в плен и вытребовали дань (ясак). А чтобы и впредь приведенные в подданство островитяне не отложились, они взяли заложником (аманатом) сына одного из лучших жителей, которого и привезли с собой. Будучи на тех двух островах, они получили в добычу немалое число разных зверей, которым представили реестр. Десятая часть их была вычтена в казну по закону. Сверх того экспедиция добыла 1063 черных и черно-бурых лисиц, 10 лоскутов разных доброт, но, несмотря на приказание иркутского генерал-майора и кавалера Вульфа, торгующее купечество оценить не отважилось их приобретение, так как в том числе нашлись шкуры зверей, небывалых в Сибири.
Из тех компанейщиков купцы: тобольский — Илья Снигирев, вологодский — Иван Буренин, томский — Семен Шергин[86] отправлены в С.-Петербург. Из бывших в поисках 42-х человек не возвратились три, из которых один при атаке острова убит, другой умер, а третий утонул. Из чего примечено, что там место и воздух очень здоровые.
Сочиненная по примечаниям правителя ботом работника Петра Шишкина карта[87] всеподданнейше поднесена вместе с реляцией. “Благословением Божиим, — далее пишет Денис Чичерин, — сей доныне скрытый талант подданных Вашего Императорского Величества выходит на театр чрез самых простых и неученых людей”. Поэтому Чичерин доносит, что им велено в будущее лето к отправляющейся для промысла компании придать морских служителей, чтобы они были пассажирами, ни в чем промышленникам не препятствовали, вели верный и основательный журнал, и просит учредить особую комиссию для отправки этой экспедиции. Вся компания выражает просьбу пожаловать в комиссию шкипера Андреяна Юрлова[88], находящегося в Охотске. Губернатор Чичерин оканчивает донесение словами: “Я, последний раб Вашего Императорского Величества, приемлю дерзновение приобретением неизвестных мест и новым промыслом, упадая к стопам Вашего Императорского Величества, принести всеподданнейшее и рабское поздравление, и подвергнуть меня и подателя сей (реляции) прапорщика фон-Фирстенберга высокоматерному Вашего Императорского Величества милосердию”[89].
На основании этой реляции Императрица Екатерина послала 4 мая 1764 г. секретный указ Адмиралтейств-коллегии[90], которым повелевалось все исполнить по представлению губернатора Чичерина, немедленно отправить туда, сколько надобно, офицеров, штурманов, “поруча над оными команду старшему, которого звание в морской науке и прилежание к оной известно было”. Далее в указе
