могу его взорвать. Взрыв не сильный, но если копьё будет в теле врага, скорее всего, это его убьёт.
Интересно…
Я показал на одного из буйволов. Он скакал довольно далеко, но постепенно приближался. Лёгкое копьё до него не докинуть.
— Попробуй поразить того буйвола и взорвать копьё.
Оркесса кивнула, и на лбу у неё пролегла глубокая морщинка. Ветер развевал её юбку, оголяя прекрасные ноги почти до самых полушарий, и трепал ворот рубашки. Девушка закусила верхнюю губу клычками и материализовала новое копьё. Оно выглядело уже мощнее и солиднее. Метнула его и промазала. Ладно, пусть пытается дальше. Время пока есть.
За одну из пушек посадил Агнес и Веронику. Управление орудием было интуитивно понятным, так что у гоблинши не возникло проблем. А Веронике сказал, чтобы она подавала снаряды, накладывая на них свой морозный Инсект.
— Есть, господин! — Она вскинула руку к виску.
От резкого движения её большие груди всколыхнулись под кофтой.
— А мне что делать? — спросил Северов.
— Пытайся убить животных своими камнями. Ты должен был стать сильнее, так что, возможно, даже убьёшь парочку.
— А… а если я промахнусь?
Я посмотрел на него, как на круглого идиота.
— Значит, пытайся, пока не попадёшь.
Он кивнул и начал материализовать огненный булыжник в воздухе. Тот сорвался и полетел в одного из буйволов. Предсказуемо промахнулся. Северов тут же начал делать другой, тужась от усилия. Да, надо чаще использовать Инсект.
Тренировка началась. Лакросса кидала копья, девушки стреляли, Павел пытался устроить мини-армагеддон. И все пока ни разу не попали, а буйволы тем временем приближались. Уже меньше ста метров разделяло нас от них. Я уже видел налитые кровью глаза.
Пятьдесят метров.
— Попала! — ликовала Лакросса.
Копьё угодило под шею буйволу. В следующую секунду она взорвала его, ноги животного заплелись, и оно рухнуло, заливая из разорванной шеи кровью всё вокруг.
Ну да, с такого расстояния надо суметь не попасть.
Тут начали попадать и Агнес с Вероникой. Буйволы как раз резко изменили направление и бросились наперерез. Выстрел разорвал одного на ледяные куски, через несколько секунд второй выстрел угодил в землю рядом с буйволом и обдал его сосульками. Пронзённое ими животное тут же умерло.
Бледный Северов покрылся потом от попыток, но на десятый раз тоже смог поразить одного.
— Всё, — слабо улыбнулся он. — Задача выполнена. А я больше не могу.
— Сдох? — усмехнулся я, заложив руки за спину. — Сдохнешь ты, когда я разрешу. Или не хочешь стать сильнее?
— Мхр-р-р… — стиснул зубы Павел. Его серые глаза превратились в щёлочки, он повернулся к поредевшему стаду и сделал новый огненный камень.
Да, он определённо стал сильнее. Но тренироваться ему ещё и тренироваться.
Один буйвол с разбега врезался в вагон. Тот покачнулся, но устоял на рельсах. Но тряхнуло знатно: так, что девушки аж вскрикнули от неожиданности.
— Быстрее подавай снаряды! — кричала Агнес.
— Не могу, — жаловалась Вероника. — Мне тяжело…
— А нечего такие бидоны отращивать! Было бы легче!
— Они сами выросли-и-и! — заревела Ника. Как будто её прекрасная грудь — это проклятье какое-то.
Но пока они собачились, к поезду уже мчался второй буйвол. Он выставил рога вперёд и приготовился к удару. Я выхватил револьвер и выстрелил. Голова животного взорвалась, и оно упало. Безголовое тело кувыркнулось и боком влетело в вагон. Нас опять тряхнуло.
Я зло посмотрел на гоблиншу с брюнеткой. Обе покраснели и спрятали глаза. Агнес так и вовсе очки свои надела. Зато теперь они сосредоточились на ведении огня по степным буйволам.
Вскоре стадо, потеряв ещё нескольких скотин, отступило. Их стало слишком мало, чтобы победить числом.
Через несколько часов поезд прибыл на станцию, где принял пополнение охранников. Заодно сдали на руки стражам правопорядка уцелевшего бандита. Радовался, сволочь, что выжил.
Мы, усталые и измождённые, вернулись в купе. Ну, остальные-то точно устали, а я не особо.
Наблюдая за их Инсектами, я не мог не думать о том, что случилось. Мой дар вдруг… отказал мне? Я попытался отыскать внутри себя ту мышцу, которую дёргал, призывая Инсект, и не почувствовал её. Что за дела? Чёрт, надеюсь, пока будем в Питере, я успею с этим вопросом разобраться.
А пока, сразу после обеда, переключился на чтение учебников. Да-да, учёбу никто не отменял. Лакросса ушла принимать душ, Северов уснул, Вероника тоже взялась за книгу, только не по учёбе, а какой-то роман в розовой обложке. Что-то про разводы, судя по описанию. Цыганские, наверно. А Агнес пыталась снова шить комбинезон для княжны. Волчонок улёгся у моих ног. За окном проносилась освещённая ярким солнцем равнина с редкими клочьями облаков на небе.
Все были при деле. Казалось, что так теперь будет всегда. Это хорошо. Мне нравилось!
В учебнике наткнулся на описание Лютоволка и внезапно понял, что оно почти точно описывает Альфача. Даже картинку к спящему волчонку поднёс. Почти один в один! Любопытно! Судя по всему, он может вымахать чуть не с меня ростом. А ещё у него есть одна полезная способность.
Лютоволк ищет добычу не по запаху, а по манаследу. У каждого человека, обладающего Инсектом или манаспособностью, есть аура. У всех она разная, как запах или отпечатки пальцев. Хищник запоминает манаслед добычи и потом легко находит её. Это может пригодиться! Когда Альфач вырастет.
Вечером быстро стемнело, и усталые студенты легли спать. Я уже тоже собирался, но вдруг в дверь купе осторожно постучали, а затем она открылась. Внутрь заглянула белокурая проводница.
— Ой, — шёпотом удивилась она. — А вы уже спите?
— Я ещё нет, — ответил, приподнимаясь на импровизированной постели на полу.
— А я хотела шампанского открыть… — она покачала бутылкой в руке. — А то сегодня был тяжёлый день. Как будто втройне хочется ощутить вкус жизни.
— Так бывает, когда висишь на волоске от гибели. Помочь открыть бутылку?
— Но ведь все спят…
— Тогда откроем её не здесь, — улыбнулся я одной из своих самых обаятельных улыбок. Надеюсь, не отпугнул девушку этим.
Она наклонила голову и посмотрела на меня. Её глаза влажно блеснули в темноте, а губы тронула лёгкая улыбка. В синем костюме проводницы из юбки и пиджака, в тёмных колготках и туфлях на высоком каблуке, девушка выглядела очень привлекательно. Свет луны будто подчёркивал достоинства её фигуры. Грудь — крепкая трёшка, осиный стан, длинные ноги и округлые, сочные ягодицы.
