у него волосы вставали дыбом при мысли о том, что его младшему брату пришлось пережить.
Проклятая разведка иных миров! Надо было запретить ее еще пять лет назад, когда он впервые об этом задумался. Но Сэргар уперся, защищая новое увлечение, и Рейнар отступил, решив дать ему время пресытиться. Зачем раздувать лишний конфликт там, где все решилось бы само собой? Сэргар был непостоянен, как весенний ветер, легко менял интересы, женщин, окружение. Поиски Талисмана Матери рано или поздно ему бы наскучили, и он нашел бы себе иное приложение сил.
Не успел.
Рейнар был готов к тому, что однажды лишится брата: это было предсказуемым результатом вечного геройства. Но все равно тяжело переживал его гибель. Работа помогала отвлечься, но не до конца: тоска подтачивала, как жучки-короеды. Вроде и получалось терпеть, а забыть не выходило. Мог ли он уберечь Сэргара, если бы закрыл разведку раньше? Почему не нашел ему другого, увлекательного дела, а пустил ситуацию на самотек?
Ошибки короля оборачивались развязанными войнами, голодными бунтами и массовыми казнями. В масштабах Ариная гибель одного не наследного принца не была трагедией, хоть Рейнар и сделал все, чтобы раздуть ее и спалить в разгоревшемся пламени весь культ Талисмана Матери.
Его траурная речь, произнесенная на главной площади Тенлора, спустя несколько дней после случившегося, произвела на подданных нужное впечатление.
— Сегодня мы собрались здесь, чтобы почтить память погибших разведчиков. Одним из них был мой родной брат, Сэргар Аринайский. Его знали, как отважного, великодушного и искреннего человека. Многие любили Сэргара, а для меня его гибель — невосполнимая утрата. Как и прочие наши братья и сестры, дочери и сыновья, мужья и жены, Сэргар пожертвовал своей жизнью ради поисков Талисмана Матери. Он вместе со своим отрядом навеки остался лежать в чужой земле, под чужим небом, не получив достойного погребения. Стоила ли такая жертва слабой надежды на нахождение божественного посоха? Нет. Не стоила.
Рейнар замолчал на несколько секунд, давая людям осознать, что он только что сказал. В толпе сохранялось почтительное молчание, но на лицах отражалось недоумение. От него ждали других слов.
— Больше сотни лет мы отправляем нашу молодежь на смерть, — продолжил он, — больше сотни лет разведчики ищут Талисман Матери в чудовищных мирах и не находят его. Так каков же результат? Горе, боль потери и все новые жертвоприношения бессмысленному культу чуда! Разве этого хотела Всеблагая Мать? Разве желала она гибели своим детям? Нет! Мы достаточно заплатили за фантазии о Талисмане, заплатили самым дорогим, что у нас было: жизнями близких людей! Но нужно ли Аринаю и дальше терять их? Хотите ли вы, чтобы завтра ваш ребенок навсегда сгинул в чужом мире? Нет! Эта порочная практика должна быть прекращена! Отныне я запрещаю разведку иных миров и обещаю вам: больше ни один аринаец не погибнет в пустой погоне за чудом!
По толпе прокатилась волна изумленных шепотков, становясь с каждой минутой все громче. Кто-то заплакал, кто-то был явно возмущен, но многие выразили одобрение.
— Правильно! Хватит с нас этой бессмыслицы! — громко закричал мужчина средних лет, стоящий в первом ряду. Он обнимал худенькую женщину, захлебывающуюся рыданиями. — Я двух дочерей потерял в отряде принца! А теперь даже не смогу прийти к ним на могилы!
— Бедный мой Ханан! Он не увидит, как растет его сын!
— Будь проклята эта разведка иных миров! Провались она к тварям!
Рейнар скорбно склонил голову, отмечая, что идея отдать первый ряд родственникам погибших была удачной. Они быстрее других прониклись его словами. Цинично, но правильно. Их горе заражало остальных, распространяясь подобно лесному пожару, и все больше людей кричало что-то в поддержку, забивая редкие протесты. Скоро всеобщее отношение к иным мирам поменяется: страх возобладает над благоговением и любопытством. Никто не посмеет сказать, что король отнял у народа шанс на жизнь под сенью божественного Талисмана, все будут вспоминать только принесенные жертвы. Жрецы Всеблагой Матери охотно отрекутся от культа чуда: он всегда перетягивал слишком много внимания на себя. Молитвам и пожертвованиям люди предпочитали службу в Крепости Врат, веря, что она сильнее привлечет внимание богов. Теперь же в храмах будут озвучивать лишь недостатки разведки иных миров и симпатии к ней быстро угаснут. Рейнар переговорил с главной жрицей, и они пришли к полному согласию в этом вопросе.
Все будут довольны.
Он поднял руку, и шум постепенно утих. Люди внимали каждому его слову.
— А в память о принце Сэргаре и седьмом отряде на этой площади будет установлен мемориал последним разведчикам, погибшим за Вратами. Их родные смогут найти утешение, и никто в Аринае не забудет их имена. Я этого не допущу. Никаких больше безумных прыжков в Яму! Мы все будем жить в благополучии и безопасности, не подвергая себя и своих близких ненужному риску.
— Слава королю!
— Да здравствует Рейнар Аринайский!
Дело было сделано. Люди на площади единодушно поддержали решение своего правителя.
Рейнар печально улыбнулся.
Слишком поздно. Если бы только он запретил разведку раньше, Сэргар остался бы жив. Все они были бы живы. Он совершил необходимое, но тоски по погибшему брату это нисколько не уняло. Боль и одиночество останутся с ним навсегда, а пустые коридоры дворца ежедневно будут напоминать о том, что Рейнар потерял последнего близкого родственника. Семьи у него больше не было.
Так он думал до сегодняшней ночи.
Как оказалось, горевать он начал рано. Сэргар вернулся. Измотанный, ослабший, но живой. Рейнар был счастлив, возблагодарил Тихую Госпожу за милосердие, но когда первое изумление прошло, принялся разбираться в произошедшем.
Чудеса чудесами, а за каждым событием всегда стояли люди и обстоятельства. Он кропотливо восстанавливал картину случившегося, однако она не складывалась. Ведь единственная участница, с которой он еще не поговорил, владела основным куском информации. Что бы там ни предполагали свидетели, он должен был лично расспросить Привратницу Хэледис Шек и узнать, безумна ли она на самом деле. За многими сумасшедшими поступками скрывалась вполне понятная логика.
Увы, пока это было невозможно. Лекари откачивали ее в лазарете крепости, но судя по мучительным стонам несчастной, слышным даже в коридоре, дело продвигалось тяжело. Лекари ничего не обещали, девушка могла и не выжить. Точно так же осторожно они высказывались относительно состояния Сэргара, но тут Рейнар не сомневался: выкарабкается и всех переживет. Эти люди не знали, каким упрямым бывал его младший брат и как часто избегал смертельной опасности. Он справится.
Он строго запретил распространяться о ситуации и покидать крепость всем причастным. Даст Чтец Мудрости, новость удастся удержать хотя бы на несколько дней,
