бы, пожалуй, невозможно.
- Место я определил, - сказал он, оборачиваясь к своим безмолвным зрителям. – Во всяком случае, похоже, это именно то, что мы ищем.
Гриша сразу же оживилась, а вот Федор остался хмуро-озабоченным.
- Еще что-то? – спросил он после короткой паузы.
- Место опасное, - поделился Эрвин своими наблюдениями. – Есть ли ловушки, не скажу, но, если бы прятал сокровища я сам, обязательно заложил бы пару-другую подлянок. Магии там многовато на мой взгляд. Если только это не какая-нибудь обманка. Но думаю, что это все-таки не замануха, а именно то, что мы ищем.
- Ладно, тогда, - кивнул Федор. – Ныряем мы с Грушей, а ты Алексей, как и договаривались, нас страхуешь.
«Страхую, разумеется, - кивнул он мысленно. – Куда ж я денусь?»
Дальше действовали по плану. Надули с помощью компрессора десантную лодку и уже на ней отправились к тому месту, которое приметил Эрвин. Федор и Гриша были уже в гидрокостюмах из неопрена со всем необходимым в их деле обвесом, - фонари, кинжалы и прочее все, - но акваланги надели только над точкой сброса. Глубина здесь была, и в самом деле, большая - под пятьдесят метров, - так что спуск предстоял небыстрый и в достаточной степени утомительный[4]. Эрвин помог Грише закрепить на лодыжке страховочный линь, проверил баллоны, и она кувыркнулась в темную воду. Следующим на глубину ушел Федор, а Эрвин «встал» на вахту. Он стремился одновременно отслеживать своих компаньонов и сканировать окружающий озеро лес. В принципе, сейчас он представлял собой отличную мишень. Торчит, как кол в чистом поле, даже оптика не нужна, если стрелок хороший. Но Эрвин тоже не лыком шит. Он метров за триста-четыреста почувствует чужой взгляд, и, если что, миндальничать не станет, - и разбираться, кто там и что, тоже не будет, - сразу ебнет Всполохом или запустит Огненный Смерч.
Однако вскоре ему стало сложно отслеживать обстановку вокруг озера, потому что на глубине начались «спецэффекты». Рассмотреть сквозь толщу воды, что это такое, ему, к сожалению, не удалось, и единственное, чем он мог помочь дайверам, это «гасить» всплески чужих чар собственной магией. По ощущениям это было похоже на «продавливание» ладонью туго натянутой резиновой оболочки. Поддается, если нажать посильнее, но, чуть отпустишь, сразу же возвращается в исходное состояние. Бодались долго, но в конце концов аквалангистам пришлось вернуться несолоно хлебавши. Поднимались долго, «ступень за ступенью», еще не хватало схватить декомпрессионный удар. Так что, карабкались наверх с остановками, а Эрвин все это время «гасил» спецэффекты и отпугивал Водяным Бичем какую-то невразумительную мертвечину, полезшую со дна озера. И главное, столько усилий, и все напрасно. Впрочем, Гриша утверждала, что смогла разглядеть на дне опутанные цепями сундуки, но так ли это, сказать было сложно. Что там увидишь в темной мутной воде, да еще и находясь все время под магическим прессингом! Федор, например, ничего не рассмотрел, но он все-таки не маг, так что, возможно, Гриша действительно что-то там видела, и это внушало Эрвину осторожный оптимизм.
- В следующий раз с Федором пойду я, - решил он, обдумав все pro et contra[5]. – А ты, Гриша, встанешь дозором. На глубину тебе заглядывать необходимости нет, там буду я. Но вот за берегами присматривай. Какое-то у меня нехорошее предчувствие…
Предчувствие действительно имело место быть, и оно, и в самом деле, имело негативную окраску, но Эрвин не ведун и не вещун, «заглядывать за горизонт» не умеет. Можно было бы, конечно, провести один из тех ритуалов, которым обучал его бригадир Тавров, но у него с собой не было подходящих для этого дела инструментов, так что приходилось просто проявлять бдительность.
- Я не шучу, - добавил он вслух, увидев выражение скепсиса на симпатичной мордашке поручика Гриши.
- Так, может, сдернем? – предложила враз посерьезневшая девушка.
– Нам тут задерживаться не резон, - согласился с ней Эрвин, - но и поспешать надо с умом. Если ты действительно видела сундуки, то мы их завтра вытащим, но бдительности терять нельзя.
Итак, сразу спускаться под воду было нельзя. Во-первых, даже двужильный Федор мог загнуться от таких экзерсисов, а во-вторых, надо было дать успокоиться потревоженной магии ведьминого клада, да и болотную нечисть следовало разогнать. В общем, хоть и надо было бы поспешить, пока не проклюнулся какой-нибудь левый искатель приключений, пришлось устраивать дневку, плавно перешедшую в ночевку. Разбили лагерь, - палатка, спальники и немного магии для сугрева, - разогрели все той же магией консервы, заварили чай, и Эрвин заставил своих спутников выпить несколько зелий, которые должны были помочь им справиться с последствиями погружения и привести в норму их психику.
- Что там случилось на глубине? – спросил он за чаем.
Вопрос не праздный, но он не хотел торопить события.
- Сначала пугала нас всякими ужасами, - ответил за Гришу Федор.
- Пугала? – переспросил Эрвин, обративший внимание на женский род глагола.
Что-то такое рассказывал ему на таежной заимке Михаил Борисович. Вроде бы, ведьмы, в отличие от «правильных» магов, обладали некими «психотропными»[6] талантами и были более чем хороши в поверхностной менталистике.
- Ведьма, - пояснил ушкуйник. – Сама нам представилась, сказала, чтобы уходили и не возвращались. Не тревожили ее покой.
- Не привидение, - добавила Аграфена, - скорее, иллюзия. Но очень качественная и почти материальная. До костей пробирает.
«Психотропные иллюзии… - попробовал Эрвин посчитать потребную силу. – Под водой… На глубине, между 30 и 50 метрами…»
- Когда она умерла?
- Восемьдесят три года назад. – Гриша поняла его вопрос правильно и ответила по существу.
- Сильная ведьма, - кивнул Эрвин.
«Но богат ли ее клад? – Сильная ведьма могла ведь и пошутить. – Вдруг это всего лишь пустышка?»
- Вы оба спать! – Практически приказал Эрвин. – Через четыре часа разбужу тебя, Федор.
— Значит, третья вахта моя, - согласилась Гриша.
То, что ей потом держать периметр, нестрашно. Выпьет Свевского Бодрина и будет свежа, как огурчик. А вот им с Федором пить зелья перед погружением противопоказано. Неровен час какой-нибудь ингредиент войдет в конфликт с газовой смесью[7], в целом, или с одним из ее компонентов, и тогда, если что и всплывет, то это будет уже не тот человек, который нырнул.
Эрвин не нервничал. Свою вторую жизнь он жил почти так же,
