прямо к буйку, на котором был закреплен свободный конец троса. Тоже не панацея, слишком неустойчивая платформа, но лучше, чем ничего. Не меньшей проблемой стало вытащить сундуки из воды и, не упустив обратно на дно, втащить в салон. И все это под огнем.
Похоже, кто-то из заинтересованных лиц догадался о цели их путешествия, проследил их маршрут и выдвинулся к озеру, как раз тогда, когда они оказались в самом неудобном положении. И взлететь не могут, и груз упускать не хотят. Вот только охотники за чужими сокровищами не знали, видно, что Эрвин маг, и при том не из последних. Позже, рассматривая ситуацию обратным зрением, он пришел к выводу, что нападавшие знали о том, что Груша боевой маг, и напали они именно тогда, когда она сидела за штурвалом самолета. Федора они, по-видимому, тоже знали, а вот Эрвина, - из-за его размеров, - явно приняли за еще одного «гражданина» из силовой поддержки.
В общем, он уловил угрозу чуть раньше, чем началась пальба, и это было важное преимущество. Эрвин был штурм-мейстером, то есть он был «оружием» прорыва. Оборонительной магией он владел гораздо хуже. Мог, конечно, поставить перед наступающим противником стену огня, но, во-первых, его огненный щит растягивался всего на полста метров, да и то на удалении всего в 100–120 метров от Эрвина. А во-вторых, те, кто угрожал их экспедиции, прятались в лесу, и лесной пожар стал бы крайне неприятным следствием такой защиты. В результате Эрвин ограничился на первый случай всего лишь Противопульным Экраном. Площадь у этого щита небольшая, и устанавливается он максимум в двадцати метрах от чароплета. Им троим этого было вполне достаточно, так что Эрвин прикрыл самолет, крикнув Федору, чтобы тот взял устройство груза на себя. Между прочим, та еще работенка, если учесть, что сундуки имели внушительные размеры, - чуть больше метра в длину и около восьмидесяти сантиметров в ширину и высоту, - и набиты были отнюдь не мягкой рухлядью. Вот где пригодилась богатырская сила Федора, а Эрвин в это время удерживал щит, на плетение которого ушло практически все время полученной форы, и время от времени посылал в сторону стреляющих пучки острых сосулек. Пять-шесть длинных и острых шипов из «голубого» льда, летящих со скоростью всего лишь вдвое меньше скорости ружейной пули[8], могли наделать много дел, и, по-видимому, наделали, потому что после третьего сотворенного Эрвином «залпа», две огневые точки нападавших перестали подавать признаки жизни. Однако сил это противостояние отнимало немерено, так что, когда десять минут они все-таки взлетели, Эрвин буквально рухнул в пассажирское кресло и просто отключился минут на пять или шесть. У него не было даже сил достать ампулы с Восстанавливающим и Стимулирующим зельями.
***
Найденными сокровищами занялись только на следующий день. Не то, чтобы кто-то ленился или не хотел спешить. Любопытство, как известно, не порок, а в этом случае интерес имел еще и меркантильную составляющую. Алчность страшная сила, и ценность подводного схрона была, в принципе, если и не единственной, то уж точно, что основной причиной их более, чем рискованной эскапады. Однако, когда Гриша дотянула их «Поморник» до заимки на острове Педай[9], Эрвин и Федор были уже никакими, да и сама госпожа поручик вымоталась, что называется, вусмерть. Впрочем, ее проблемы легко решались отдыхом и простейшими снадобьями. У мужчин же все обстояло куда хуже. У них наблюдалось острое отравление ядом тех мерзких тварей, что напали на них под водой. Оставленные этими болотными хищниками царапины и укусы быстро воспалились, и у Эрвина с Федором резко поднялась температура. Причем случилось это еще в полете, так что, когда они прибыли на место, - к заимке, взятой в аренду специально для этой операции, - оба уже едва соображали, кто они и где. Спутанное сознание, слуховые и зрительные галлюцинации, лихорадка и сильные боли по всему телу: яд оказался невероятно сильным, и его действие было наверняка усилено темной магией, растворенной в воде колдовского озера. В общем, спасибо еще, что Эрвин являлся сильным магом, и сопротивляемость его организма к ядам и проклятиям была выше среднего. Он смог на короткое время перебороть слабость и помрачение сознания ровно настолько, чтобы объяснить Грише, что и как надо делать, и практически сразу после этого окончательно отрубился. К счастью, поручик не подкачала. Она промыла их раны Обеззараживающим элексиром и смазала Заживляющим бальзамом. А затем заклеила их обыкновенным медицинским пластырем. Правда, в каждом случае между пластырем и ранкой она положила кусочек высушенного мха, пропитанного Универсальным Противоядием. После этого, убедившись, что ничего не пропустила, она влила в обоих Антидот и Восстанавливающее зелье.
Первым результаты ее стараний ощутил Эрвин. Он был магом, и его организм легче справлялся с ядами и последствиями проклятий.
- Ох! – простонал он, открывая глаза. – Это было эпично. Сколько времени я проспал?
- Семь часов и шесть минут, - усмехнулась в ответ Гриша. – Как ты?
- Как я?
Эрвин прислушался к ощущениям.
- Да, знаешь, вроде бы неплохо, - констатировал, он, проверив себя изнутри и снаружи. – Как Федор?
- Воспаление спало, лихорадка прошла, но температура все еще высокая. Я добавила ему Противовоспалительное, Восстанавливающее и Снотворное. Пусть пока поспит.
- То есть, ты уже отдохнула и готова на подвиги? – Улыбнулся Эрвин, садясь в постели.
- А как же ж! – снова ухмыльнулась поручик. – Не хочешь потереть мне спинку? Баня под парами!
- Звучит многообещающе! – ответил Эрвин, ощущая довольно отчетливый прилив сил в одном очень важном для мужчины месте.
- Ты мне ничего не подливала? – поднял он бровь, обозначая вопрос.
- А тебе разве надо? – «удивилась» Груша. – Ты же кобель, Ацо, разве нет?
- Кто-то напрашивается на марафон? – прищурился Эрвин, предвкушая все то, что можно сделать с великолепным телом поручика Прушаниной.
- Уже боюсь! – притворно «ужаснулась» Груша, которая Гриша.
«Значит, троеборье, - решил Эрвин. - Во все дырки и не по разу!»
- Зря смеешься! – предупредил он. – Готовь Обезболивающее и средство от Потертостей.
- Может, еще и затычки для носа? – подняла девушка бровь.
- Во-первых, милая, мне не мешает запах паленой резины, - напомнил Эрвин. – А, во-вторых, с каких пор
