— Пожалуйста. Я же позволяю тебе смотреть на меня обнаженную.
Тара видела — Клинт колеблется, и сердце ее обливалось кровью. Но она знала, что Клинт нуждается в этом даже больше, чем она.
Он резко перевел дух и кивнул.
Тара склонилась над ним и стала медленно, пуговку за пуговкой, расстегивать рубашку. Она хотела дать ему время подготовиться. Ей и самой нужно было собраться с силами, чтобы увидеть то, что Клинт так боялся ей показать.
Но когда она наконец отвела полы рубашки, то едва заметила шрам, который доставлял Клинту столько мучений. Единственное, что она могла видеть, — удивительная мужественная красота его тела.
Клинт внимательно и недоверчиво следил за ней. Тара понимала — он ждет испуга, может, даже крика отвращения.
Но девушка лишь нежно провела кончиками пальцев по его груди.
— Знаешь, чего я еще хочу? — сказала она, снимая бюстгальтер. — Я хочу чувствовать кожей твою кожу.
Сама поражаясь, откуда в ней это сладострастие, Тара медленно нагнулась и стала скользить по его изувеченной груди самыми кончиками своих сосков.
Клинт застонал, подхватил ее под ягодицы, протащил вверх по своему телу и поймал один из сосков губами.
Тара забыла про свои намерения. Она забыла обо всем на свете. Она вырвалась и оседлала его. В ту же секунду по ее телу прокатилась судорога невыносимого наслаждения.
Клинт дарил ей столько счастья. Чем бы ни кончилась их история, это счастье останется с нею навсегда.
Он положил руки на ее бедра, принуждая двигаться снова. Тара возобновила свою скачку, стремясь доставить ему такое же удовольствие, какое он только что доставил ей.
Толчки углубились, Клинт раскачивал ее бедра из стороны в сторону. В самой глубине ее тела зародился новый жаркий смерч. Тара пыталась сдержать его. В этот раз ей больше хотелось насладиться самой близостью, а не ее феерическим завершением.
Но непослушное тело уже млело и плыло.
Тара выгнулась и вцепилась пальцами прямо в пунцовый шрам на груди Клинта.
— Да, — выкрикнул он и изо всех сил прижал ее ладони к своей коже.
Их бедра метались в одном ритме и замерли в один и тот же момент. Клинт и Тара цеплялись друг за друга, как утопающие, пот ручьями струился по их обнаженным телам.
Тара обессилено рухнула на кровать. У нее на языке вертелись слова, которые она давно хотела ему сказать — признание в любви.
Но перенесет ли она, если Клинт не сможет ответить ей тем же?
А он не сможет.
Клинт погладил ее по влажной спине и прошептал:
— Мне кажется, нам пора в кровать.
— А сейчас ты где? — лукаво улыбнулась Тара.
— Я имел в виду: нам пора спать. — Он сел и притянул ее себе на колени. — Ты должна умирать от усталости.
Она укусила его за скулу.
— Ты даже не представляешь себе, сколько у меня сил.
— После всего, что было?
— Да!
— Хорошо, тогда чем мы займемся?
Тара не успела ответить. Из угла комнаты, где валялся пиджак Клинта, раздался звонок мобильного телефона. Клинт выругался.
— Вот и ответ, — сказала Тара, разочарованно слезая с его коленей.
— Прости, — сказал Клинт, перетряхивая пиджак в поисках телефона. — Это наверняка по делу Джейн, иначе меня не стали бы беспокоить ночью.
— Ничего. Нам все равно необходим перерыв. — Тара улыбнулась. — Пить хочу. Принести тебе что-нибудь?
Но Клинт уже говорил по телефону.
Тара завернулась в скатерть, валявшуюся на полу, и пошла на кухню, прислушиваясь к репликам Клинта.
— Привет, Тэд… Это плохая новость. Он говорил о письмах?
Кровь зашумела в ушах Тары. Клинту звонит не его помощник. Кто такой этот Тэд?
— Где он? — рявкнул Клинт. — Я буду там через десять минут.
Забыв про свой сок, Тара побежала в гостиную.
— Что случилось?
— Это мой приятель из полиции. Они кое-кого взяли. — Клинт быстро натягивал одежду. — Может, это тот ублюдок, что писал письма. Я должен допросить его.
— Я поеду с тобой.
— Нет.
— Клинт…
— Я хочу, чтобы ты оставалась здесь. — Клинт зашнуровывал ботинки. — Послушай, Тэд посылает полицейскую машину к твоему дому. Я вернусь, как только смогу.
Таре очень хотелось попросить его остаться, но она понимала, что не должна. Этой ночью многое случилось. Клинт доверился ей. И она должна ответить ему тем же.
Тара улыбнулась.
— Хорошо.
— Хорошо? Ты не возражаешь? Как же так?
— Я тебе доверяю.
Клинт подошел к ней и обнял.
— Я вернусь через несколько часов, — прошептал он. — Сразу запри за мной дверь, хорошо?
Тара кивнула. И сделала так, как он велел.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
Малышка поцеловала Тару в щеку и побежала по зеленому газону к качелям. Потом обернулась и, восторженно сверкая голубыми глазами, позвала кого-то с собой.
Рядом с Тарой на траве сидел мужчина. Высокий. Темноволосый.
— Папа, покачай меня. — Девочка раскачивалась на качелях, белокурые локоны летали вокруг разгоряченного личика.
Мужчина улыбнулся, встал и пошел к дочери.
— С радостью, моя маленькая!
Они замечательно смотрелись вместе.
Темноволосый красавец стал раскачивать качели. Белокурая девчушка летала на фоне ярко-синего неба, по которому плыли пушистые белые облака.
— Мама покачается со мной?
— Я не знаю. — Мужчина повернулся и посмотрел на Тару лучистыми синими глазами. — Мама, ты хочешь?
Тара улыбнулась.
Это был только сон. Она знала это. И не хотела просыпаться, потому что в глазах Клинта Эндовера светилась любовь — любовь, о которой она мечтала всю жизнь.
В ее сне они принадлежали друг другу и у них был ребенок.
Но, как и все сны, этот растаял.
Тара всеми силами старалась удержать его, но голубое небо стало ярко-розовым, потом оранжевым, затем внезапно окрасилось в алый цвет.
Ее семья стала стремительно удаляться.
Тара заметалась во сне, стараясь задержать ускользающий сон.
Она пыталась окликнуть мужа и дочку, но не могла издать ни звука. Она хотела бежать за ними, но они уплывали от нее, становясь все меньше и меньше.
Тара с криком села в кровати.
И окончательно проснулась.
Все вокруг тонуло в непроглядном дыму.
Некоторое время ей понадобилось, чтобы понять, что это не сон: ее дом горит, пожарная сигнализация не сработала, и если она немедленно не выберется отсюда, то может прощаться с жизнью. Выскользнув из кровати, Тара сразу легла на пол. Там меньше дыма. Ей нужно проползти через спальню, потом через гостиную ко входной двери.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
