Глаза Виктории невинно округлились.
— Вмешиваюсь во что?
— Хватит! Слэйд сказал мне, что это ты рассказала Элизабет о моих планах.
— Пусти, больно, — прошипела Виктория.
— Да отпусти ее наконец, — раздался голос появившегося из коридора Эдварда.
Рик освободил руку жены.
— Твоя мать опять слишком много себе позволяет.
— Я так и понял, — хмуро заметил Эдвард, переводя взгляд на Викторию. — Зачем ты мешаешь отцу?
— Я вовсе ничего плохого не делаю, — выкрикнула Виктория, — а только действую в наших же общих интересах!
Рик зло рассмеялся, а лицо Эдварда стало печальным.
— Думаю, нам пора поговорить откровенно, Я не собираюсь отбирать Мирамар у Слэйда. Сейчас наследником отца является он. Пусть берет замуж Элизабет и наследует ранчо.
— А почему не ты? — яростно воскликнула Виктория. — Почему, черт возьми? Ты прожил здесь всю свою жизнь, а Слэйд бросил этот дом десять лет назад, оставив всех нас. Он только наезжал сюда; последний раз его не было два года.
Если бы не скончался Джеймс, Бог знает, появился бы он когда-либо здесь снова!
— Но теперь он вернулся, — примирительно произнес Эдвард.
— Верно. К чему все это вспоминать? — подхватил Рик. — Слэйд сейчас дома, и он самый старший из моих сыновей. Я в свое время тоже получил поместье по праву старшинства.
Это семейная традиция, Виктория, и ты, о ней знала, когда выходила за меня замуж.
— Слэйд не хочет жениться на ней, — прошипела сквозь зубы Виктория. — Вот раздеть ее он не прочь, и это действительно семейная традиция.
Эдвард чуть улыбнулся.
— А какой мужчина желает жениться? Но я думаю, Слэйд возьмет ее замуж. Ему только нужно время, чтобы привыкнуть к этой мысли.
— У нас нет времени, — буркнул Рик.
— Даже если Слэйд не женится на ней, он все равно старший, — подчеркнул Эдвард. — И Мирамар будет принадлежать именно ему.
Эдвард повернулся и зашагал прочь.
Виктория растерянно глядела ему вслед; казалось, она потеряла дар речи.
— Эдвард прав. Думаю, тебе на это возразить нечего, — холодно заметил Рик.
— Ты в самом деле считаешь, что я буду сидеть сложа руки и безмолвно наблюдать, как все, над чем ты так упорно работал многие годы, достанется неизвестно кому? У тебя есть еще один сын, намного более достойный стать наследником, который не покинет нас и не уедет отсюда никогда.
— Если я узнаю, что ты опять вмешиваешься, Виктория, я вышвырну тебя из дому или просто выпорю.
В изумлении Виктория некоторое время внимательно смотрела в глаза мужа, оценивая серьезность его намерений.
Затем улыбнулась:
— Ты не сделаешь этого.
— Вот как? Думаешь, твое искусство в постели меня остановит?
На лице Виктории мелькнула нерешительность. Затем улыбка снова вернулась на место.
— Ты не сделаешь этого, Рик. Ты нуждаешься во мне.
Никто не понимает тебя лучше, чем я. И это не относится к постели.
— Может, здесь ты и права, — усмехнулся Рик. — Но я все же принесу такую жертву. — В глазах Рика ясно читалась угроза.
Однако Виктория сумела взять себя в руки.
— Эдвард — тоже твой сын. И он тебя не бросал. Когда ты просил его о чем-то, он всегда выполнял твою волю. Слэйду же всегда доставляло удовольствие тебе противоречить.
Рик остановил на жене тяжелый взгляд.
— Говорю в последний раз: не вмешивайся не в свое дело, Слэйд унаследует Мирамар и женится на Элизабет.
Хочет он или не хочет, я заставлю его сделать это.
Глава 8
Слэйд не стал опускать Регину на кровать — он бросил ее как мешок, так что матрас жалобно скрипнул пружинами.
Застыв в неудобном положении, Регина удивленно подняла голову.
Но на лице Слэйда она не смогла прочитать ничего определенного. Внезапно вспомнив, что она полураздета, Регина поспешно натянула на себя одеяло, чувствуя, что ей все еще не удалось прийти в себя от холода, дождя и шума ветра.
А еще — от его близости и воспоминания о том, что между ними чуть было не произошло.
— Не думаю, что тебе следует здесь находиться.
— Ты права. Это — последнее место, где мне следует быть.
Однако Слэйд не тронулся с места. Регина подняла глаза. Капли все еще продолжали стекать с его волос по лицу, катились по жилету, по обнаженной груди и плоскому животу. Регина поспешно отвела взгляд. Его присутствие волновало ее — и в ее спальне это было особенно опасно.
— Из-за меня ты можешь схватить воспаление легких, — виновато улыбнулась она.
— Я крепкий. Видал погоду и похуже. — Внезапно Слэйд принялся стягивать с нее туфли. — Какую же ты сделала глупость, — буркнул он. — Твои волдыри кровоточат. Как только примешь ванну, смажь ноги мазью, обмотай их марлей и лежи, не двигайся.
— Хорошо. — Регина бросила взгляд на дверь. — Тебе пора уйти, пока никто не подумал чего-нибудь лишнего.
Лицо Слэйда стало угрюмым.
— Какое это имеет значение после того, как мы были вдвоем в долине? Завтра я отвезу тебя на вокзал. Если бы я знал, что ты так сильно желаешь уехать, я бы разрешил тебе это раньше.
Почему-то от этих слов Регина почувствовала себя неловко. Слэйд решил, что она бежала из-за личной к нему неприязни. Но заключалось ли дело только в нем? И почему ее вдруг так заботит, чтобы он из-за нее не чувствовал себя обиженным?
— Ты возьмешь меня завтра в город? — нерешительно переспросила Регина.
— Если тебя не возьмет кто-нибудь другой. К примеру, Эдвард, твой любезный кавалер. И истинный джентльмен.
Регина вспыхнула. Слэйд определенно не выглядел как джентльмен, особенно полчаса назад, но именно он спас ее уже во второй раз. — Я тогда… не очень точно выразилась.
— Ты была права. Я не джентльмен и никогда им не буду.
Не буду даже пытаться им стать. Но ты, без сомнения, леди.
Говоря по правде, я совершенно не знаю, как нужно с тобой обращаться.
— И все-таки, Слэйд, я жалею, что сказала это. Ты настоящий джентльмен. По крайней мере со мной ты вел себя по-джентльменски.
Губы Слэйда мгновенно сжались, затем он медленно произнес:
— У джентльменов нет таких мыслей, какие были у меня всего пять минут назад.
Регина открыла было рот, чтобы как-то возразить, но не нашла слов. Что она может сказать? Что ее недавние мысли, в свою очередь, не очень приличествуют леди?
— Человек не в силах управлять своими эмоциями, но он обязан контролировать свои поступки. Важно именно это.
Слэйд бросил на нее взгляд, исполненный недоверия, и Регина смущенно опустила глаза. У него были основания сомневаться. Контролировала ли она свои поступки, когда бежала из Мирамара?
— Прости меня. Я поступила очень неразумно. Это был просто страх.
