Александр усмехнулся.
После короткого отдыха, призванного немного расслабить учеников и позволить им переключиться с одного занятия на другое, драконы вернулись в то же учебное помещение, только теперь Жарвины в ней уже не было. Сам же зал наполнился странным изумрудно-зелёным мерцанием, от которого свет стал постепенно замещаться тьмой, что, скорее всего, было призвано создать необходимую атмосферу. Или, может быть, новая преподавательница не очень любила, когда на неё таращились. Драконесса, что представилась Варладу как Ведмар, куталась в плащ, намереваясь скрыть от драконов какие-то наросты под его складками. Александра передёрнуло, когда он представил, что ему предстояло учиться у прокажённой, но его успокоил шепоток Артары:
— Изменения не заразны. Иначе ты бы стал лиловым, как я.
В это же время
— Спать пора скоро, — дракон с потёртой красной чешуёй, что сидел у потрескивающего костерка, моргнул на угасающий закат, игравший всеми красками от розового до фиолетового. Ткань перистых облаков только добавляла картине красоты.
— Пора, только не поспишь в горизонте от Утгарда, — облезлый мохнатый сородич махнул лапой, показывая в направлении за рощицей из тонких изящных деревьев. — Тёмные предпочитают убивать всех неизвестных заранее. Если бы они не были столь сплочёны и так же рьяно отгрызали друг друга, то они бы уничтожили Нашар и без нашей помощи.
— А знаешь… — Чешуйчатый задумчиво поводил носом. — Умереть во сне — это хорошо. Ведь сон — это целый мир в твоём мозгу. И если тебя убивают, этот мир уничтожается!
Деструктор довольно оскалился своей мысли, но его соратник её не оценил, лишь замахал крыльями, отгоняя пробудившихся ночных насекомых. А вот спрятавшемуся на вершине холмика мохнатому дракону приходилось терпеть гнус ради неподвижности.
Этот копытный из-за преобразования крылатый имел синюю, как небо перед рассветом, шерсть, в гриве и хвосте с синими соседствовали алые полосы, но сейчас красивый окрас был намеренно изляпан грязью и землёй, чтобы не слишком выделяться на фоне зарослей, где дракон скрывался, выслеживая «подопытных» и подкрадываясь к ним, как к добыче. Но сейчас Агнар Тагирион замер, прицеливаясь в деструкторов из странной и громоздкой штуковины. В предплечье крылатого упирался широкий приклад, крепившийся к похожему на кирпич формой мощному энергетическому кристаллу, от которого в сторону врага отходила длинная узкая стальная труба. Вся конструкция была покрыта множеством выступающих частей самых разных форм и размеров и переплетена гибкими трубками, что доносили до отдельных элементов энергию из накопителя.
Палец Агнара уже лежал на спусковом крючке, а правым глазом Тёмный приникал к меньшей из трёх разноцветных линз, парящих в полкогте над стволом и образовывавших прицел. Внутренне Агнар раздирался от нетерпения испробовать своё творение и задать жару безумным убийцам, но дракон обладал достаточной волей для того, чтобы внешне это никак не проявлялось. До самого выстрела.
С ослепительной вспышкой и неестественно-скрежещущим звоном из ствола нового оружия вылетел мерцающий огненный всполох — словно бы к костру деструкторов протянулся ещё один, длинный и более яркий. Зазевавшиеся драконы даже не успели поблагодарить своего Баотаса за прекращение страданий их существования — в следующий миг на их месте лишь сиротливо зевала обугленная воронка.
— Хор-рошо, — тихо и довольно прорычал, вставая, Агнар, поглаживая оружие по рифлёным трубкам на его боку. — И душ не осталось — даже наву не воскресить.
Изобретение растворилось в энергетике дракона, позволяя тому без лишнего груза встать на крыло и лечь на курс домой. Солнце уже село за гору для поверхности, но ещё продолжало некоторое время ласкать своими лучами позднего летуна, да облака всё так же насыщенно рдели.
Глава двенадцатая. Первоматерия
Нашар. Три года назад
Гордотар — жилистый чёрный мохнатый дракон с белыми перьями и длинной чёрной, как ночной полог, гривой, помимо тройных рогов имел и шипы на спине — изменение облика, полученное в награду за работу и призванное показать его жестокость и неумолимость всем доверенным для доставки рабам. Он шёл в конце небольшой их колонны, приглядывая за ней через костяную маску — униформу надсмотрщика. Ему приходилось переставлять сейчас лапы в ночной темени, а не опираться крыльями о мягкий ветер потому, что не всё сторожимое им отребье могло летать. Да даже тем, кому не подрезали крылья, перетягивали их ремнями, чтобы лишить возможности улететь от охраны. Ну, а замотанные морды и ладони лап не дозволяли распускать зубы и когти, в то время как круживший над длинными ушами Гордотара аспидный камень поглощал всякую используемую прану. Гордотар был бы рад воспользоваться беспомощностью своих подопечных и поиграть с кем-то из самок, а может даже заставить их играть друг с другом, но этот караван шёл не в пирамиды, куда пленников можно доставлять в любом состоянии — лишь бы живы были и полны энергии. Их доставляли даже не в Утгард, а в лаборатории техномага Катлакат. Их владелица любила, помимо положенной пошлины для сар-волод, одаривать курьеров каким-либо телесным преобразованием на их выбор. Оставалась всего три часа пути, потому Гордотар, посматривая за группкой поникших драконов, ступающих перед ним, уже предвкушал отдых и награду и размышлял, какое изменение избрать на этот раз.
Но в тёмных зарослях на обочине тропки чершношёрстный охранник приметил благодаря своей зачарованной маске пятна тепла нескольких драконов, скрывавших ауру. Разбойников в этих диких, близких к хаосистам местах хватало, и Гордотар был готов отразить их атаку прежде, чем она будет совершена. Не интересуясь, действительно ли натолкнулся на разбойников или какие-нибудь собиратели ягод прятались от каравана, точнее, его охраны — ведь мало ли что — Тёмный залил выбросом кипящей праны заросли, таившие в себе засаду. Её участники, конечно, держали на себе защиту и успели разбежаться, оставив лишь обугленные головешки там, где сидели, но зато теперь были видны Гордотару как на лапе. Двое самцов, вооружённых довольно серьёзно — один лезвиями на древке, другой пылающими доспехами. Ещё один крылатый с мощной внутренней силой… Это скорее наёмники, чем бандиты. Наличие в отряде не слишком уместной рыжей самочки тоже не предвещало ничего хорошего, потому Гордотар приготовился к серьёзному бою.
Первым делом — прикрикнуть заветное слово попробовавшим разбежаться рабам. Загипнотизированные безвольные чурбаны, расслышав команду, рухнули в обморок, путаясь под ногами, но хотя бы не мельтеша и не улепётывая. Одновременно с этим с чудовищной скоростью раскрутить близ противников кристалл, сбивая их магию. Теперь колдовать здесь мог только сам Гордотар… и чёрно-оранжевый наёмник, внезапно, тоже! Охранник еле смог вырваться из его тисков, сдавивших разум, и как раз вовремя, чтобы телекинезом рвануть глефу прыгнувшего на него наёмника в направлении пылающего. Пока последний уворачивался, Гордотар и первого заставил сделать то же самое, зажарив праническим огнём ему прямо в морду и даже слегка подпалив гриву. Подкрадывающуюся сзади рыжую самку Гордотар попробовал взять под собственный контроль, задавив её волю и восприятие пугающими образами. К большому разочарованию, сила воли рыжей явно не соответствовала её возрасту, потому пришлось перейти к запасному плану, поднимаясь на задние и резко подавшись назад прямо на драконицу в намерении заколоть её спинными шипами. Самка только оскалилась этому глупому и выпендрёжному приёму — сама она уже успела взлететь и когтями задних лап впиться в шею Гордотара, взывая плоть и выдёргивая из шеи разорванную трахею с резким фонтаном крови, брызнувшей на неуспевших контратаковать своего врага бойцов.
Обезображенное тело надсмотрщика валялось прямо посреди дороги. Со всей возможной затёкшему телу быстротой рабы поднялась на лапы и осмотрели обстановку подробнее — кто их освободил? Спасители были слишком уж ухоженными для обитателей лесов. Хотя и не вылетели из города только что…
