– Нет, я не всегда такой. Бывают моменты, когда я даже добрый.
– По тебе этого не скажешь. Ты слишком большой и слишком уродливый, чтобы быть добрым!
– Да, ты, безусловно, любезная маленькая паршивка! – воскликнул я, начиная забывать о своих благородных намерениях. – Что тебе требуется, так это хорошая порка!
– Только тронь, большая обезьяна, и я пну тебя туда так, что ты этого долго не забудешь!
– Ладно, ладно, маленькая специалистка по мужской анатомии. Этому теперь учат девушек в десятом классе?
– Я просто не понимаю, как такой, как Ли, может иметь такого брата? Я, право, не верю, что вы родные. Ты уродливый и злобный!
«Какой смысл, – подумал я, – стараться вести себя цивилизованно? Это ведь пустая трата времени».
Мы въехали в Шриверпорт до полудня. Сначала я отыскал врача, чтобы получить медицинское свидетельство. Затем мы приобрели лицензию на вступление в брак. Но тут пробило двенадцать часов, и все мировые судьи отправились обедать.
Не зная, как убить целый час, мы немного потоптались перед зданием суда. А потом медленно направились в закусочную, чтобы съесть по сандвичу и чего-нибудь выпить.
Мы проходили мимо большого магазина готового платья, рассеянно и бесцельно разглядывая витрины. Анджелина приостановилась на минуту напротив дамских платьев. А я, закурив, наблюдал за проезжающим мимо транспортом. Она снова пошла вперед, оглядываясь через плечо на витрину, полную платьев. И только на одно мгновение я увидел ее глаза без этой мрачной воинственности. Они были голодными и безнадежными, и мое сердце дрогнуло.
Она со скучающим видом ждала, пока я подойду, а я смотрел на ее одежду. Пожалуй, я впервые обратил на это внимание с тех пор, как она вышла из комнаты утром, и внезапно остро почувствовал нелепую бесформенность ее дешевого платья и то, как грубо были починены ее стоптанные башмаки.
– Подожди минутку, – сказал я, – на что ты смотрела?
– Ни на что. Пошли.
В витрине стояли четыре манекена, одетых в разные платья. Один демонстрировал коричневую бумажную юбку и маленький жакетик. На костюме была указана цена – тридцать пять долларов.
– На это?
– Ну, я просто так посмотрела.
– Тебе нравится?
– Какая разница?
Я взял ее за руку и пошел к дверям. В магазине, после яркого солнца, было несколько сумрачно и пахло новой одеждой и составом, которым чистили пол. Из-за стеклянного прилавка к нам подошла седая продавщица.
– Я могу быть вам полезна? – улыбнулась она.
– Да, – ответил я, – моя жена хотела бы взглянул" на этот коричневый полотняный костюм, который выставлен у вас в витрине.
– Конечно, – сказала она, бросая быстрый взгляд на Анджелину. – Кажется, у нас есть как раз ее размер.
Я заметил женское одобрение в серых глазах продавщицы и полускрытую зависть к поразительной фигуре Анджелины.
– Сюда, пожалуйста. – Она направилась в глубь магазина.
Лицо Анджелины горело. Мне кажется, единственное, что она увидела во внимательном взгляде продавщицы, было презрение к тому, как она одета.
– Я не могу купить это, – прошептала она растерянно и сердито. – У меня всего около семи долларов.
Я вынул пять купюр по двадцать долларов, сунул их в ее сумочку и вернул ее ей:
– Теперь у тебя сто семь. Пожалуй, хватит, чтобы купить все самое необходимое. И ради Бога, когда дойдет до чулок, купи нейлоновые и самые лучшие. Для девушки с такими ногами преступление носить чулки, которые надеты на тебе.
Она снова вспыхнула:
– Я не думала, что тебе во мне что-то нравится!
– Ладно, давай сейчас в этом не разбираться. Просто смотри на меня как на покровителя искусства. Я люблю прекрасное. – Я пошел к двери. – Вернусь где-то через полчаса. Давай беги. Продавщица ждет тебя.
Анджелина изумленно посмотрела мне вслед. Смущенной улыбки у нее не получилось, и она, повернувшись, быстро пошла между рядами.
Оказавшись снова на улице, я вдруг вспомнил, что мне нужно обручальное кольцо. Купив его, я с нашими вещами отправился в гостиницу. На регистрационной карточке значилось: мистер и миссис Роберт И. Крейн. Поднявшись в комнату, я дал коридорному денег и попросил найти мне бутылку. Он вернулся с ней буквально через пять минут. Выпив большой стакан, я сел в кресло у окна и стал смотреть на залитую солнцем улицу. Я кисло думал о том, какой я дурак. Зачем я дал этой грубой девчонке сто долларов? Я столько не истратил за последние четыре месяца. «Сладкий папочка из страны хлопка», – усмехнулся я, делая большой глоток и содрогаясь от огненного вкуса. Я называл себя тупоголовым идиотом, и в то же время передо мной стоял ее убитый взгляд, когда она отвернулась от витрины.
Черт возьми, оправдывал я сам себя, разве девушка не должна получить что-нибудь к свадьбе? Даже если она упрямая маленькая грубиянка, которая не имеет никакого понятия о цивилизованных отношениях, и даже если свадьба состоится по милости «Винчестер рипитинг армс компани». Она все же должна получить при этом что-то, о чем могла бы вспомнить без желания перерезать себе горло. Правильно. Давай поплачем. Давай придумаем ее. Ты знаешь, что происходит, когда ты начинаешь жалеть Анджелину, свою молодую невесту? Анджелина – юная невеста! Дурак!
Я вылил остаток напитка в раковину в ванной и вернулся в магазин. Анджелина еще не освободилась. На прилавке были разбросаны открытые пакеты и коробки. Анджелина стояла ко мне спиной и не видела, что я подхожу. Но продавщица улыбнулась, и она повернулась ко мне.
Такой Анджелины я никогда не видел. Она оставалась все еще в прежнем платье, и в ней ничего не изменилось, кроме выражения глаз. Они стали совершенно иными. Конечно, ничего особенного, кроме того, что они были счастливыми. Я никогда раньше не видел их такими.
Она улыбнулась несколько смущенно:
– Тебе это нравится. Боб?
Она впервые назвала меня по имени. Она держала в руках пару очень прозрачных нейлоновых чулок, держала их так бережно, как только мать может держать дитя.
– Очень милые, – сказал я, стараясь преодолеть традиционное мужское безразличие к чулкам.
– И взгляни на туфли, которые я купила. – Она порылась в куче товаров и подошла ко мне с парой белых туфель на шпильках и очень тонких подошвах.
Каждый раз, когда она извлекала что-нибудь из кучи товаров, она счастливо глядела на меня, ожидая одобрительных комментариев.
Но я не успевал произнести и слова, как она уже отправлялась за следующим предметом.
Уходя, я попросил доставить все покупки в гостиницу. Лицо Анджелины слегка потемнело.
– А мы не можем отнести их сами. Боб? – спросила она с надеждой. – Они ведь не очень тяжелые.
– О'кей, – ответил я.
