Читаем без скачивания Кровная месть - Фридрих Незнанский

15

Дроздов появился только во вторник, когда нетерпение начальства достигло высшей точки. Он позвонил мне прямо из аэропорта, и я направил за ним нашу служебную машину. За это время я со своей бригадой перерыл невероятную массу бесполезного материала, и все без ощутимого результата. Результат ожидался лишь от разработки краснодарского следа.

— Ну и погодка у вас, — заявил Дроздов, появляясь в моем кабинете. — То ли дело на югах, красота!..

Костя Дьяконов из городской прокуратуры в это время сидел у меня, мы обсуждали дальнейшие ходы, и с его точки зрения появление милицейского пентюха, каким представился ему Дроздов, положения не спасало. Мне пришлось наскоро ознакомить его с краснодарским материалом, и только после этого он включился в работу как настоящий исследователь, а не созерцатель.

Итак, за прошедшее время из рядов краснодарской милиции были уволены или переведены на другое место службы пятнадцать человек, достаточно близко знавших капитана Ратникова. Пятерых из них Дроздов раскопал и отбросил на месте ввиду бесперспективности. Двое успели погибнуть, благо в рядах органов внутренних дел это теперь не сложно. Из восьмерых оставшихся трое продолжали службу в городах России, один уехал на Украину с целью постоянного проживания, еще один с той же целью уехал в Германию. Интерес для следствия представляли оставшиеся трое. Один из них мне показался особенно перспективным, капитан-оперативник, любитель лихих атак, ранее отличавшийся необычайной решительностью при задержании особо опасных преступников. Он ушел из органов через месяц после убийства Ратникова, то есть успел найти только одного Щербатого. Остальных он разыскивал без прикрытия милицейского мундира, если это, конечно, был он. Второй был менее выразителен, из рядов его уволили за злоупотребление алкоголем, зато именно он на похоронах клялся найти и отомстить убийцам. Дроздов считал это существенным, но я не слишком верил пьяным клятвам. Наконец третий был самым молодым из троицы подозреваемых, он был как бы учеником капитана Ратникова, и хотя ни в чем не клялся да и в оперативной работе отметиться не успел, но основания для преследования убийц у него были.

— Капитан Кудинов, — рассказывал про первого Дроздов, — по предположениям проживает в Москве и работает в частном агентстве. Капитан Букин, который пьяница, завербовался на работу на Север. Впрочем, это предположение соседей. Наконец, лейтенант Сорокин пошел наемником в Карабах.

— Как я понимаю, это все слухи, и не более.

— Так точно, — отозвался Дроздов. — Я привожу их как деталь в расследовании. Если правда про Кудинова, то ему легче других было бы обслужить клиентов. Трое последних обнаружены на территории, близкой к столице.

— Красиво излагает, собака, — произнес Костя Дьяконов со вздохом.

— Мог и Букин пойти по скользкой дорожке, — заговорил Дроздов, обнаружив благодарного слушателя в лице Кости. — Может, почувствовав всю меру своего падения, он именно в этом решил найти свое возрождение?..

— Хватит, — сказал я. — Ступай к Семенихину и попытайся обработать свой материал на их машине. У них есть какая-то система идентификации, может, и сработает.

Дроздов ушел, а Костя спросил меня:

— Не слишком ли ты уповаешь на эти ящики?

— Дорогое оборудование, — сказал я. — Нечего ему простаивать.

В тот же день к вечеру Грязнов нашел искомого Люсина, последнего представителя заветной восьмерки. Когда захочет, Слава работает с фантастическим везением. Прежде всего он обнаружил московских знакомых Люсина, тоже каких-то аферистов, ныне процветающих на ниве приватизации, и под угрозой расследования их коммерческой деятельности вызнал у них, что гражданин Люсин решительно порвал с прошлым до того, что даже поменял фамилию, имя и отчество. Под легким нажимом они вспомнили новые реквизиты гражданина Люсина, и после дополнительного расследования выяснилось, что наш Люся спокойно себе работает не где-нибудь, а на брянской таможне Поздно вечером Грязнов явился ко мне домой и предложил немедленно отправляться в Брянск. Срочность эта диктовалась тем, что наутро его вызывали к министру с отчетом по делу об убийстве Кислевского. Я с ним согласился, сообщил об отъезде дежурному прокурору Генпрокуратуры, и мы уехали с Киевского вокзала ночным поездом.

Настроение было такое, будто мы идем по горячему следу. Можно было сомневаться в Кудинове или Букине, но что это один из трех, сомневаться не приходилось. Нам казалось, мы вытянули счастливую карту, оставалось только получить свой выигрыш.

Гражданина Люсина, или, как он именовался в новой жизни, Луценко, мы обнаружили утром на месте постоянного проживания. Он как раз завтракал, когда мы вошли. Внешне выглядел очень респектабельно, с ним жила женщина, представившаяся женой, и вообще все было так прилично, что мы не решились разоблачать Люсю в атмосфере семейного благополучия. Разговор мы начали, выйдя на улицу.

— Я уже понял, — кротко сказал Луценко после первых же наших слов. — Вы ко мне по прошлым делам, не так ли?

— Да, — сказал я. — Будете ли вы отрицать, что вы Люсин Григорий, кличка Люся?

— Буду, — проговорил он нерешительно. — Вы должны знать, что свое переименование я провел совершенно официально.

— Что-то у нас это не зафиксировано, — бросил Грязнов.

— Конечно, — сказал Люсин. — Потому что это радостное событие состоялось на территории Украины. Там это даже поощряется.

— Простите, — сказал я, — значит, вы являетесь гражданином Украины?

— Вот этого не надо, — возразил Люсин решительно. — Родину я не предавал. Если они так подумали, то только по ошибке.

Мы переглянулись.

— Люблю я эти командировки, — сказал Грязнов. — Каждый раз узнаешь что-то новое. И поди-ка придерись, а!..

— Ладно, Люсин, это ваши проблемы, — сказал я. — Вы нам нужны как свидетель. Конечно, не все так думают, но, поскольку обвинение в убийстве вам не предъявлялось, вы проходите по делу как свидетель. Я имею в виду дело об убийстве капитана Ратникова в Краснодаре. Лицо афериста помрачнело.

— Позвольте полюбопытствовать удостоверением? — спросил он отчужденно.

Я дал ему удостоверение, он внимательно его осмотрел. Крякнул и вернул, виновато скривившись.

— Я только на всякий случай. Моя нынешняя работа учит бдительности, знаете ли… Вы говорите, в Краснодаре? Между прочим, прекрасный город. Там, на Кубани, теперь открываются большие возможности.

— Почему же вы оттуда уехали?

— Как вы понимаете, не по своей воле, — со вздохом отвечал Люсин.

— А по чьей?

— Был там один жуткий мерзавец по кличке Щербатый, — стал рассказывать Люсин. — Он меня терроризировал. Просто проходу не давал!

— Не надо гнать туфту, Люсин, — сказал Грязнов. — Ты уехал после убийства Щербатого. В деле есть твой допрос.

— В самом деле? — переспросил Люсин. — Значит, я что-то путаю.

— Послушайте, Люсин, — вмешался я, — вы верите, что мы можем значительно осложнить вашу жизнь?

— Верю, — тотчас ответил Люсин.

— Поэтому давайте начистоту. Что произошло в тот вечер?

— Это было так давно, — стал ныть Люсин. — И потом, я все уже рассказывал следователю. Я не понимаю, что вы от меня хотите.

— Так, — сказал Грязнов. — Ладно, Саша, оформляй задержание. Я сам буду его конвоировать.

— Но у вас нет оснований! — вскрикнул Люсин.

— У нас есть основания, — сказал я. — Речь идет об особо опасном государственном преступлении. Не мне вам рассказывать, как нетрудно сейчас засадить в кутузку любого человека, тем более того, против которого есть улики. А против вас улик предостаточно! Так будете рассказывать?

— Конечно, буду, — буркнул Люсин.

…В тот вечер собравшаяся компания вовсе не представляла собой дружный коллектив собутыльников. Одна половина собравшихся угощала другую половину. Первая половина — местные шулера и аферисты, а вторую составляли люди дела, уголовники насильственного уклона. Это была попытка объединить усилия в совместном противостоянии хаосу. Володя Райзман мыслил себя лидером, он надеялся организовать солидный рэкет, и мысли у него были подходящие. Ашот Маркарян брал на себя производственную сферу, а Люсин устремлялся в просторы биржевых спекуляций. Им нужно было солидное прикрытие, и они собирались прикрыться ребятами Щербатого. Все шло к согласию, когда на вечеринке появились незнакомцы. Двое серых, неприметных молодых парней, которые представились Щербатому, назвав несколько имен уголовных авторитетов. Казалось, они заявились только для того, чтобы посидеть у огонька и выпить на халяву. Как бы не так! Люсин сразу почувствовал с их стороны волну недоброжелательности. Он бы с радостью ушел, но это было невозможно. Новые парни как-то быстро оказались лидерами компании, и с их стороны стало ощущаться жесткое давление. Одни уголовники ничего не замечали, привыкшие к такой форме отношений. Наконец возникла тема милицейского расследования капитана Ратникова, который как раз копал и под Володю Райзмана, и под Анюта. После разговоров о том, какой негодяй этот самый капитан, кто-то из вновь пришедших сказал, что капитан этот нынче в своем доме за городом, и хорошо бы было его проучить. Все дружно поднялись и отправились на трех машинах за город — проучить капитана. Никто ясно себе не представлял, во что это может вылиться. Лично он, Люсин, полагал, что все ограничится угрозами. Но вышло иначе.