присмотром ребенка: это – хостел, всякое бывает.
Кое-как устроившись в четырехместном номере на четвертом этаже, Люся позвонила Диме и сказала, что он должен немедленно помочь.
– Ну, что ты привязалась? – спросил Дима. – У нас уже все почти готово, я набираю штат…
– Ты еще не набрал?
– Я занимался другими делами! И не названивай мне каждый день, пожалуйста!
– Дима, мне нужен аванс!
– Какой аванс?! Я же еще не оформил тебя на работу, не подписал контракт с тобой! Какой еще аванс? Все, пока, мне некогда.
– Мама, я хочу чизбургер! – плаксиво потребовал Сенька.
– Где я тебе сейчас возьму чизбургер?
– Позвони и закажи! Ты же дома звонила, заказывала – и сразу привозили!
– Тут – не дома…
– Я хочу чизбургер! Позвони, чтобы привезли чизбургер! – Ребенок уже кричал.
– Семен, тебе шесть лет, а ведешь себя, как маленький!
– Потому что ты не заказываешь чизбургер!
– Замолчи!
– Не замолчу!
– Боже мой, боже мой… – забормотала Люся. – Это ужасно, я этого не выдержу… Сенька, не мешай, я попробую добыть денег! И заказать тебе чизбургер. Молчи, ради бога…
Она пошла искать Дзинтру.
Она объяснила, что полон чемодан хороших вещей и кое-что она бы хотела продать. Так нет ли у Дзинтры покупателей? Коридорная оживилась – покупательницы у нее на примете были. И затем несколько дней Люся продавала свой изумительный гардероб. В Москве за этот шмот были отданы бешеные деньги. Тут их можно было отдать за жалкие гроши.
Наконец Люся позвонила по Телеграму в Москву – бывшему мужу, Сенькиному отцу.
– Привет! – сказала она. – Это я. Слушай, тут такое дело – я загружена выше головы, просто нет времени заниматься ребенком! Ты же понимаешь – портал, все с нуля, все с колес! Встречи, круглые столы, ну, все это! Ты бы мог взять Сеньку месяца на два?
– На два? – переспросил он. – Ну, допустим. Как ты себе это представляешь?
– Ты приедешь за Сенькой…
– Не приеду. У меня «шенген» кончился. А новый я пока делать не стал. Он мне просто не нужен.
– Ой, мля… Ну, тогда я его сама привезу.
– Душенька, ты думаешь, после того, что ты наговорила, тебя впустят в Россию? – очень ехидно осведомился бывший муж.
– А что я наговорила?.. – искренне удивилась Люся и вспомнила телеинтервью. – Но послушай, я же сказала чистую правду!
– И про кислород?
– И про кислород, а что?
– А то, что на днях будет подписан указ: таким гениальным ораторам, как ты, закроют въезд в Россию. Уехали – и скатертью дорога. Что молчишь?
В голосе было обычное ехидство бывшего мужа. Такое, что не понять – правду он говорит или просто издевается.
– Они не могут так с нами поступить!
– Очень даже могут. Ты, душенька, просто птица тетерев. Когда тетерев токует – у него уши закладывает, или что там у него вместо ушей. Он не слышит, что кругом делается. А к этому шло еще до твоего отъезда. Официальные лица предупреждали…
– Ой, да кто же их слушать станет!
– Ну, ты не слушала. Ты же про кислород токовала. Умные люди прислушивались. Ну и вот… Конечно, закон могут и не принять. Но знаешь, что наговорила твоя заклятая подруга Лейла? Ролики по всему интернету разбежались.
– Что?
– Она призывала к смене российского правительства.
– Но она же дура! Она дура! – закричала Люся. – Она актрисуля, ей что дадут на бумажке – то она и будет говорить!
– Слово не воробей, душенька. И ты тоже…
– Нет, этого просто не может быть! У меня российское гражданство! – закричала Люся. – А здесь у меня рабочая виза! Я в любую минуту могу вернуться!
– Уже нет. Шансов с каждым днем все меньше. Полезай на сайт своего аэропорта. И посмотри, сколько теперь в день российских рейсов. Минимум! И те выкупают деловые люди, которым нужно деньги зарабатывать, а не дурью маяться.
– Я поездом!
– Поезда уже давно не ходят.
– Ты должен что-то сделать, ты должен что-то придумать! – торопливо заговорила Люся. – Я не могу!.. Я не оплатила садик, мне нужно платить за хостел, я не понимаю, на что уходит пособие!..
– Вот как?
– Да! Делай что хочешь, только забери Сеньку! Мне не на что его кормить!
– А, до кучи, как там Дашка? Ее есть на что кормить?
– Она у своего парня живет, я ее давно не видела… – помолчав, ответила Люся. – Дашка мне не звонит. Ради бога, забери Сеньку!
– Я подумаю, – сказал бывший муж. – Жалко парня.
– И пришли, пожалуйста, хоть немного денег. В евро, в евро!
– Так и знал, что этим кончится. Немного – пришлю. Пока.
Бывший муж отключился.
Но деньги были нужны уже сейчас. Денег за шмот хватило ненадолго.
Люся решила – можно же перехватить у Гоши с Айсом. Они нашли место в подземном переходе и как-то договорились с полицией – их оттуда не гоняли. У них каждый день – минимум десятка, а то и пятнадцать евро. Она поднялась на пятый этаж, постучалась, открыли не сразу.
Айс сидел за столом, на котором были бутылка водки и дешевые сосиски, даже не отваренные. Он пил из жуткого стакана и закусывал сосиской. Гоша лежал на постели, уже совсем никакой.
– А денег нет! И не будет! – даже с какой-то злобной радостью сообщил Айс. – Вообще не будет! Вот – это на последние!
– Как – не будет? Вы же зарабатываете!
– Хрен мы зарабатываем!
– Люська, все очень плохо, – сказал Гоша. – Голова кружится… Смогу ходить – пойду в консульство. На все плевать, пойду… Мы еще успеем…
– В какое?
– В российское, конечно… Люська, ты же не знаешь… На нас вчера напали, избили, гитары поломали…
– Вас предупреждали, что для местных нужно петь по-английски! Вас предупреждали! – закричала Люся. – Нельзя тут по-русски! Нельзя!
– Нас не местные… Нас русские избили…
– А полиция? Вы разве не кричали?
– Кричали! А она потом пришла! Потом! Протокол составили! Никого они искать не будут. Эти суки залепили камеры, ну, камеры видеонаблюдения… А потом на нас напали! Молодые ребята в ковидных масках! Все! Гитар больше нет! Калиновского нет! Вообще ничего нет!
– Еще полбутылки водки есть, – возразил Айс. – Люська, тебе налить? Сосиски – жуть, других нет…
Люся отказалась пить и ушла.
Можно было еще позвонить Диме Мечникову, хотя в последнее время он не желал ни отвечать, ни звонить.
Куда пропал Дима – Люся догадывалась. Он и в Москве был порядочным раздолбаем. Тут он первым делом узнал, в каких кафешках собираются «голубые». Нравы «голубой» тусовки Люся знала. По любви – с красивыми ровесниками, а с неугомонными старичками – только за
