не было запасной обоймы, но если что, и это сгодится.
В тайнике помимо переходников, был еще компас. Взяв направление, Воронцов пошел совсем не туда, куда он показывал путь бандитам…
Трагедия в джунглях, в которых не было никого кроме драконов — привлекла внимание не только духов[20], но и кое-кого менее мистического…
В местах, про которых говорили, что там живут драконы — и в самом деле жили драконы. Драконы клана томо-рю, одного из кланов ниндзя, перешедшего на сторону правительства простолюдинов.
Кстати говоря, было не так и сложно заставить аборигенов поверить в драконов. Надо было только выжечь кое-какие участки джунглей, да использовать огромные драконьи маски, которые китайцы используют при праздновании их нового года. Мистика защищает лучше, чем что-либо иное — люди стараются держаться подальше от того чего они не понимают. Ниндзя поняли это еще по полному суеверий Китаю.
Боец клана томорю, с луком и стрелами в одной руке и автоматом в другой — патрулировал местность, которую контролировала японская морская разведка. Помимо прочего, ее называли «Золотой треугольник», но ему до этого не было никакого дела.
Сейчас он держал лук, в который была вложена стрела с бронебойным наконечником, и лук держал на прицеле гайджина с автоматом. Тот даже не знал, насколько он близок к смерти.
А потом боец клана томорю вспомнил:
Если нет необходимости что-то делать, то необходимо не делать этого![21]
Он опустил лук
Нет никакой необходимости убивать гайджина. По крайней мере, пока. Он слишком далеко от того что он охраняет.
Бандиты шли по джунглям.
Это было не так-то просто — чем дальше они удалялись от троп, протоптанных наркоторговцами — тем сложнее и тем опаснее было идти. В джунглях у животных тоже есть ум и те же обезьяны за время войны прекрасно научились отличать человека с оружием от человека без оружия. Можете проверить! Обезьяны понимают, что для вооруженного человека они сами — пища, в то время как у безоружного пищу можно спереть.
И вот — конец пути. Они вышли к берегу реки.
Конец — потому что река. Река — опасное, трудно преодолеваемое препятствие. Во-первых — берега глинистые, гнилые и размыты постоянными дождями, в реку сложно войти и еще сложнее выйти. Во-вторых — большая часть рек течет с гор и течение довольно сильное. В третьих — в реке может быть кто угодно, в том числе и пираньи. Так что опытный человек без снаряжения, без лодок — предпочтет через реку не переправляться.
— Ну, и что будем делать?
Вопрос был явно риторическим… но Мо смотрел вперед и вдаль… там, на повороте реки, на излучине было что-то, что сломало дерево… и не одно. Что-то что заросло лианами и мхами, так что ничего не было видно…
— Постойте…
…
— Это же… самолет.
Бандиты стояли на одном берегу реки — а на другом было видно, что растительность когда-то была сломана, и было видно тело самолета…
Увидев самолет, бандиты развили бешеную активность.
Сначала — было надо переправиться через реку, а это не так-то просто: многие местные плохо плавают. Но через реку надо было переправиться — потому главарь заставил одного из младших членов банды, рыбака, пошедшего в банду от голода, переплыть реку с толстым канатом и закрепить его на другом берегу реки. Только — потом — по канату переправились и все остальные
— Давайте…
— Нет! Там могут быть мины!
…
— Мо, проверь, нет ли мин
Мо нехорошо посмотрел на главаря, но чувствуя вину, пошел проверять
— Мин нет!
Тогда — к самолету пошли и другие бандиты.
Это был С123, Провайдер — двухдвигательный, очень неприхотливый самолет, который был построен как средний фронтовой транспортник, способный совершать посадки на грунтовые поляны. Во время войны он работал в паре с АС13 °Cпектр — С123 сбрасывал осветительные, а АС-130 вел огонь. Он лежал на боку, одно крыло было сломано, другое — цело и в целом он довольно хорошо сохранился. Было видно, что он не взорвался, не загорелся при посадке, и в целом его крепкий корпус отработал на все сто. Все-таки он изначально проектировался как планер и потому был готов к жестким посадкам.
Самолет весь зарос лианами, что наводило еще на одну мысль. В нем не было баллонов с дефолиантом. Если бы были — то тут не было бы такой растительности. А бандиты знали, что такое дефолианты и что от них надо держаться подальше.
— Мо, что там? — поторопил главарь, нервно тиская свою М16
— Тут какие-то тюки!
И тогда главарь, потеряв осторожность, сам побежал к самолету.
В самолете было темно, сыро, воздух был спертый и приходилось смотреть, куда ты ставишь ногу — потому что джунгли уже заявляли на него права. Он видел, что дверь в пилотскую кабину открыта, а в десантном отсеке действительно есть какие-то тюки, причем парашютной системы не видно.
Проверь, что в кабине — хрипло приказал главарь.
Сам он достал нож — не обычный, какие тут были, похожие на мечи — а обычный американский штык М6…
— Тут деньги! — воскликнул он, не в силах сдержаться, когда бок ближайшего мешка уступил лезвию ножа
Главарь смотрел на деньги, чувствуя, как внутри закипает ярость. Да, это были деньги. Но это были деньги Кохинхины, сейчас ничего не стоящие. Пиастры Кохинхины
Потому что Кохинхины больше не было. Еще несколько лет назад это было бы огромное богатство. Но сейчас это не стоило ничего.
Мо показался из пилотской кабины.
— Там никого нет — сказал он — ни тел ничего. Пилоты остались живы
Тогда какого хрена деньги не эвакуировали?! Какого хрена они не вышли на связь, не передали координаты?! Американцы имели тяжелые вертолеты, способные эвакуировать из джунглей подбитый Провайдер. Может даже с грузом.
Какого хрена!?
Вне себя — главарь поднял винтовку и нажал на спуск — очередь оглушила, пули пробили фюзеляж.
— Опомнись! — крикнул Мо — белый дьявол нас обманул! Это ничего не стоит, надо уходить!
Главарь налитыми кровью глазами посмотрел на подручного.
— Надо проверить все мешки. Все до единого!
Джунгли, Центральный Индокитай. Опытовый лагерь. 20 июня 1979 года
Помимо основного персонала лагеря — в него заранее прибыли несколько человек профессора Симидзу, некоторые из которых отвечали за опыты, другие — за наблюдение и выводы. Из тех кто отвечал за опыты — выделялся капитан Та И. Дело в том, что он хоть и носил такую же форму как и все — он не
