class="p1">Рыбный рынок Бинь Дьен — это старое, азиатского вида двухэтажное конторское здание, и бесконечные ряды рыбных торговцев рядом. Несмотря на то, что почти нигде нет морозильников рыба вся свежая, не пахнет шелухой, нигде нет ни крови ни требухи, ни крыс. Вьетнамцы торговали цивилизованно, частично это было наследием французской колонизации, частично — своему месту в Азии. Вьетнамцы и до колонизации считались одним из самых цивилизованных народов региона.
Приметы времени были и здесь — флаги с восходящим солнцем, распоряжения военной администрации, расклеенные на стенах, если раньше пользовались в основном мотоциклетками, в том числе и грузовыми — то сейчас многие пересели на велосипеды, снова появились и вьючные буйволы. На смену яркому, кричащему разноцветью в одежде — пришли угрюмые, серые и синеватые ткани, много было людей, у кого не было руки, или ноги или обожженных. Война закончилась — но не для них, и вряд они считали себя в ней победителями. Они просто пытались выжить, как и все…
Тау появился на велосипеде, это был старый японский велосипед с грязно-желтой, почти кремовой рамой. На спицах — были украшения в виде разноцветных лент, явно оставшиеся от Нового года.
Воронцов подумал, что раньше Тау ездил на мотоцикле, и мог бы себе машину купить — но промолчал. Тау бросил велосипед у забора в числе других и повел друга в глубину базара…
…
Нужного человека они нашли около едальни. Днем здесь можно было пожарить с травами и овощами купленную прямо тут же рыбу, или сварить суп — а вечером варили суп, бросая в гигантский чан все что не было продано за сегодня. Это было уже для своих. Ужин — а для многих он же обед и завтрак. Японцы считали, что рабы могут есть и один раз в день и ничего такого тут нет.
Журналист на ходу схватил какого-то местного, одетого как оборванец, но с сумкой на плече, они обнялись и заспорили на своем наречье, постоянно показывая пальцами на белого дьявола, стоящего рядом. Наконец, Воронцов уловил знакомое «нго нган» что значит «сумасшедший»
— Я не сумасшедший — сказал он
Вьетнамцы уставились на него, а он достал кошелек
— Где здесь подают свинину? Я угощаю…
…
— Что вам тут надо?
Воронцов досчитало до пяти. Он прекрасно понимал, что для этих людей убийство — суть развлечение.
— Россия ищет друзей?
— Россия? — завизжал кто-то.
Но главарь жестом остановил его.
— Ты из России, так. Кто ты?
— Тот, кто ищет друзей
— Зачем?
— Когда друзья бывают нужны, лучше чтобы они были.
Главарь помолчал. Потом резко сказал на местном диалекте.
— Убирайтесь.
Бандиты, оставив Воронцова, вышли.
— У тебя десять минут, чтобы убедить меня, что ты не шпион.
— Я шпион.
Главарь смотрел на него как на ожившую статую в древнем храме. Потом поинтересовался.
— Если это так, почему я не должен тебя сдать военной полиции? За тебя дадут целую тысячу йен. Или даже две тысячи. Это много.
Воронцов покачал головой.
— Начальник полиции прикарманит эти деньги себе, а тебе даст пинка. Или прикажет одному из своих подручных разобраться с тобой, чтобы не платить денег. Я и сам дам тебе две тысячи йен. И даже больше.
— Что помешает их у тебя просто отнять?
— Ты думаешь, они при мне? Они в надежном месте.
Главарь немного подумал. Долгие годы выживания, сначала на сайгонском черном рынке, а теперь вот — под оккупацией — научили его выживанию. И он научился хорошо разбираться в европейцах.
— Чего тебе надо, русский?
— Мне нужен проводник.
— Куда?
— Карта есть? Племя Ляо.
Главарь присвистнул.
— Ты совсем идиот, русский? Они не любят гостей[17]. Говорят, они даже занимаются людоедством, когда голодают.
Воронцов подумал — кого этот идиот пытается обмануть? Эти слухи распространяли наркоторговцы — с тем, чтобы никто не совался в горы, где расположены плантации.
Впрочем, пока лучше поверить…
— Думаю, мы возьмем оружие, чтобы отбиться от них.
— У них тоже есть оружие. И я не понимаю, зачем лезть в это дерьмо…
— Причина есть…
Сайгон, Кохинхина. 15 июня 1979 года
История, которую Воронцов рассказал главарю шайки, была выдумкой чистой воды. Но очень похожей на правду…
… У них тоже есть оружие. И я не понимаю, зачем лезть в это дерьмо…
— Причина есть…
— Какая еще причина, ко всем чертям?
— Тебе лучше не знать.
— Извини, русский. Но не тебе решать, что я должен знать, а что нет. Говори, если хочешь выйти живым отсюда…
— Черт с тобой. Ты слышал про Одесский конгломерат?
— Что это за хрень такая?
— Структура. Ну, про Марсель то ты слышал?
Главарь бандитов про Марсель, европейскую столицу наркоторговли слышал, но не более того. Когда они тут делали свои дела, то он еще возрастом не вышел иметь дело с Марселем. Но он не мог в этом признаться, иначе бы ударил в грязь лицом перед русским.
— Слышал? Да я их поставщик!
— Так вот, одесские намного круче. Они работают через Стамбул. Марсель — мелкие воришки по сравнению с ними.
— И что ты этим хочешь сказать, русский?
— Несколько лет назад, — когда здесь еще можно было делать дела, — я был здесь. Работал вместе с американцами — но заодно устраивал и свои дела, понимаешь?
Главарь кивнул — ему это было хорошо знакомо. Многие американцы устраивали тут свои дела.
— Как то раз я послал самолет в горы. В самолете были бабки для оплаты полученной нами партии.
— И чё?
— Самолет неудачно сел. Взлететь больше не смог. Пилот связался со мной по рации, я приказал ему спрятать деньги так чтобы их никто не нашел — и выбираться оттуда. Он сделал все, как я ему приказал.
— А сам пилот где?
…
Главарь усмехнулся — молчание и было ответом, и он все прекрасно понял.
— Я смотрю, ты своего не упускаешь, русский. И ты хочешь сказать, что бабки всё ещё там?
— Если их не сожрали муравьи.
— А почему ты сам их не забрал?
— Дело было в семьдесят четвертом.
Главарь понимающе кивнул.
— А зачем ты не привез своих людей?
— Затем что я сказал в Одессе, что эти бабки потеряны навсегда. А если они узнают, что я решил забрать бабки себе — мне хана.
— И много там?
— А как думаешь, сколько стоят несколько тонн опиума?
Все это было враньё, но враньё, густо смешанное с правдой. Самолет действительно существовал, он принадлежал компании «Эйр Америка» и совершил вынужденную посадку в джунглях после обстрела — да так там
