— Мы не можем открыть дверь, — пожаловался Мартинес, заметив Альвара. — Наверное, ее завалило. Форпик загружен балластом.
В трюм спустился Гомес, преодолев последние ступени лестницы в прыжке. Навалившись на капитана, в мокрой рубахе со сползшей на нос повязкой, он вцепился в дублет своего хозяина. Педрариас схватил дрожащего старпома за плечи.
— Простите, сеньор. Это я… Моя вина. Я проглядел! Слишком высокие волны… Я не видел…
— Замолчи! Шлюпки! Нужно спустить шлюпки!
— Уже спускают. Санчеса и Диего смыло за борт. Они мертвы, капитан! Это я виноват…
Педрариас ударил кормчего по щеке. В принципе по заслугам, ведь тот не справился с прямыми обязанностями. При других обстоятельствах пощечина непременно послужила бы вызовом на поединок, но сейчас она вернул Гомесу рассудок.
— Будьте вы прокляты! — обратился капитан к конвоирам. Повелительным жестом он подозвал обоих моряков. — Вся моя жизнь была в этом судне. Все, что у меня есть, я вложил в него. Вы разрушили мою жизнь! Все за мной. Уходим.
— Стойте! — воспротивился идальго. — Они могут нам пригодиться. Нужно освободить заключенных.
— Мы спускаем шлюпки. Делайте, что хотите.
— Подождите!
— Вас никто ждать не будет.
Капитан, старпом и моряки поднялись наверх. Раздался треск. Лезвие топора рассекло мокрое дерево и выбило одну из досок. В дыре показалось смуглое лицо Амина. Уровень воды в трюме продолжал расти. Кампо-Бассо растерянно озирался, держа в дрожащей руке светильник. Мартинес и Альвар ломали дверь. Наконец они пробились на форпик, который выглядел еще хуже. Треугольное отделение на носу было наполовину затоплено. Лысая макушка прикованного к пушке Бомбаста едва виднелась над водой. Повсюду плавали бочонки и ящики.
— Амин, живо наружу, — скомандовал Альвар, пока Мартинес с ключами подбирался ко второму заключенному.
Идальго снял с парня оковы и послал наверх, но тот отбежал недалеко и, остановившись у лестницы, стал наблюдать за происходящим. Сверху на него налетел Бонаккорсо. Толстый банкир был похож на безумца. Губы его дрожали, глаза вылезали из орбит. Он оттолкнул парня и побрел в сторону кормы, освещая пространство вокруг себя светильником.
— Сеньор! — крикнул ему вдогонку Кампо-Бассо. — Сеньор, куда вы? Возвращайтесь!
Альвар и Мартинес пытались снять с немца оковы. Конвоиры шарили в мутной воде, стараясь отыскать скважину хотя бы одного из трех замков. Время работало против них. Педрариас уже должен был спустить одну шлюпку. Альвар до конца не был уверен, пошлет ли капитан кого-нибудь за ними, чтобы предупредить об отплытии.
Наконец головка ключа нашла цель. Альвар повернул его несколько раз. Немцу повезло, что замки были навесными. Галерные оковы, крепившиеся с помощью клиньев и молотка, снять в таком положении просто возможно. Наконец цепи спали, и гигант медленно поднялся из воды.
Внезапно сверху раздался рокот, вслед за которым последовал глухой удар о палубу. Корабль накренился. На конвоиров посыпались ящики, завалив дверной проем. Сквозь треснувшие доски сверху потекли ручейки воды. Вода стала прибывать быстрее. Удары волн раскачивали корабль, и он вновь пришел в движение.
— Шевелись же, куча мяса! — Альвар толкнул Бомбаста и тот послушно поплелся к выходу, где в темноте у завала сияло пламя светильника.
На лестнице раздались шаги. Появился Фидель. Рыбак тяжело сопел, словно ему не хватало воздуха. Носок его сапога зацепился за сломанную ступеньку, и он упал в грязную воду. Амин помог ему подняться.
— Там, там наверху… — низким, хриплым голосом взревел он. — Капитан спустил лодку. Потом молния! Мачта рухнула. Накрыла их всех! Много, много людей утонуло. Кого-то раздавило. Я не знаю. У нас осталась одна лодка.
— Ну и иди туда! За каким дьяволом ты нам все это говоришь? — огрызнулся Кампо-Бассо, помогая товарищам освободить проход.
— Так быстро… Это произошло так быстро. Мы ведь плыли. Все было хорошо. Почему? — причитал Фидель, закрыв лицо руками.
— Не сходи с ума. Ты нам нужен, — потребовал юноша таким спокойным тоном, словно говорил с рыбаком и раньше.
Из трюма донесся плеск. Послышалось кряхтение. Фидель и Амин оглянулись, узрев Бонаккорсо. Одной рукой итальянец волоком тащил тяжелый сундук, другой освещал путь. Рыбак схватил богача за плечи, развернул и посмотрел в глаза.
— Сеньор, ваша милость, не знаю, как сказать…
Бонаккорсо оттолкнул его и потащил сундук к лестнице.
— Ваша жена! Сеньора Беатриче не хотела уплывать без вас, но капитан приказал посадить ее в шлюпку. Потом эта проклятая мачта… Она утонула, сеньор…
— Ничего. Ничего. Лодка не уйдет без меня. Я должен спасти мое золото, — бубнил себе под нос толстяк.
— Останьтесь здесь, сеньор! — упрашивал Фидель. — Там сильный ветер и волны смывают в море!
— Это мое золото…
Бонаккорсо ди Бергамо поднялся наверх, продолжая бормотать что-то невразумительное. Вскоре шаги стихли. Сверху доносились только шум дождя и грохот волн. Альвар и Мартинес к этому времени расчистили проход и повернулись к верзиле, чтобы затолкнуть его внутрь.
— Шевелись! Чего ты на нас так уставился? — произнес Альвар, слишком поздно схватившись за шпагу.
Огромная ручища опустилась на лицо Мартинесу. Сержант отлетел вглубь форпика, попутно ударившись головой о ящики. Тело его погрузилось в воду. Альвар не успел обнажить клинок. Немец схватил его за горло и с легкостью поднял над водой.
— Бомбаст, не надо! Он нам поможет, — в истерике вопил Амин, пока Кампо-Бассо пытался пробраться внутрь и ткнуть верзилу шпагой.
Услыхав знакомый голос, немец посмотрел на товарища и добродушно улыбнулся. Пальцы крепче сомкнулись на шее Альвара.
— Атия, пожалуйста! — закричал юноша, уже не в силах что-либо придумать.
Хватка ослабла. Альвар упал в воду и, схватившись за ящик, стал терять сознание. Бомбаст бережно поднял его и передал изумленному сержанту, все еще державшему наготове шпагу. Амин помог ему спустить тело идальго.
— Проследите, чтобы он отнес его в лодку. Я позабочусь о сержанте Мартинесе.
— Так же как позаботился о других, мориск? — с угрозой ответил итальянец.
Корабль снова завалился на бок, теперь еще дальше и ниже. Вода и груз поползли на левый борт. Из темноты раздался треск, возвестивший о том, что в трюм проникли новые подводные шипы. «Гвадалахара» угодила в каменные тиски. Острые камни терзали ее корпус, и она вот-вот готова была расколоться как яичная скорлупа. Треск и грохот отбили у сержанта всякую охоту спорить. Следом за верзилой, несшим на плече обмякшее тело Альвара, он с трудом вскарабкался вверх по лестнице.
