— Амин его попросил.
— Не ускользнул от меня и тот факт, что мясник не подчинялся приказам своего сообщника до тех пор, пока мориск не упомянул имя некой Атии. По моему мнению, это и послужило причиной милости.
До сего момента Альвару казалось, что никто не вспомнит об этом. Он упомянул мерзавку лишь вскользь, решив не торопить события, но инквизитор, как и любой другой дознаватель, свое дело знал.
— Атия? Кто эта девушка, сеньор Диас? Вы можете объяснить? — спросил глава гильдии, не сводя глаз с идальго.
— Нет. Пока нет.
— Хорошо. Мы вернемся к этому позже. Что же касается вины, о которой вы обмолвились в самом начале, то я пока ее не нахожу, за исключением того факта, что вы освободили преступников и позволили одному из них дважды бежать.
— Одного этого достаточно, чтобы намылить веревку, — с удовольствием добавил секретарь.
— Здесь не судебное разбирательство. Мы не выносим приговор, — со всей возможной строгостью напомнил дон Лопес, собрав костлявые пальцы в кулак. Его властный голос эхом пронесся по залу. — Сеньор Альвар Диас двадцать два года был верен нашему братству и не раз вставал на защиту церкви, которой мы служим.
— Все верно. Пока отличился только кормчий, — согласился доминиканец и сдержанно рассмеялся. — Как с одним глазом его вообще взяли на такую ответственную должность?
Альвар с трудом удержался от замечания. Как можно осуждать кормчего, если сам ни черта не смыслишь в навигации? Гомес, наверное, не стал бы упрекать псаломщика за то, что тот фальшивит на клиросе.
— Это просто смешно, — не выдержал дон Фернандо. — Вы защищаете его, в то время как репутация гильдии под угрозой!
— Именно репутацией все и объясняется, — повысил голос дон Лопес, принудив кабальеро умолкнуть. — Гильдия фехтовальщиков Мадрида лучшая в Испании, но отнюдь не единственная. Конкуренты только и ждут, чтобы всадить нам нож в спину. Обвинение в ереси, пусть и бывшего ветерана, лишит нас поддержки Святого Престола. Поэтому мы будем его оправдывать, а если уж лезвию топора суждено коснуться шеи Альвара Диаса, то, по крайней мере, обеспечим достойные похороны.
Доминиканец кивнул. Альвар и бровью не повел. Настоящий идальго не боится ничего, но ему было страшно не за себя, а за то, что он больше никогда не увидит Алисию. Дон Лопес обмолвился, что гильдия будет его защищать. Как благородно и глупо. Только безумец встанет на пути всесильной инквизиции. Он ведь с самого начала понял, что дела его плохи.
— Итак, вам слово, сеньор Диас, — объявил дон Лопес, подав знак Педро.
Помощник секретаря взялся за перо. Альвар медленно провел рукой по густой щетине. Все, что считал нужным рассказать, он рассказывал. Стоило ему вспомнить одно событие, как за ним непременно всплывало другое, и так далее, дополняя друг друга, словно звенья цепи. Главное не вдаваться в подробности. Незачем этим господам, наивно полагавшим, что способны вершить чужую судьбу, знать о его спутниках и тем более о чувствах, которые он испытал, теряя одного за другим тех, кто был с ним рядом в те ужасные часы.
* * *
Небо озаряли вспышки молний. Теплые капли дождя потоками врезались в холодную поверхность моря, под напором ветра разлетаясь на многие мили вокруг. Ветхую лодку терзали волны. Ее несло на рифы и кружило водоворотами. По воле рока они плыли в том самом «корыте», о котором не столь лестно отозвался Альвар. Посудина действительно быстро дала течь. Всем кто не сидел на веслах, приходилось трудиться внутри лодки, вычерпывая воду шляпами и ладонями.
Полчаса этого неистовства стоили жизни двум морякам и едва не закончились смертью Франко. Мальчишку смыло за борт, но Гомес успел схватить его за руку, прежде чем тот исчез под водой. Корабль все еще виднелся вдали. Лодка прошла половину пути, когда снизу раздались частые удары. В тот же миг в киль вонзились подводные камни. Сквозь открывшуюся пробоину в днище стала поступать вода. Тогда же Кампо-Бассо, оттолкнув Бонаккорсо, швырнул его сундук с золотом за борт, а затем отходил толстяка по щекам, чтобы тот перестал выть.
Заткнув дыру плащом, они изо всех сил старались держаться наплаву и почти смирились с неизбежным, как вдруг повеяло зноем. Облака над островом поредели и сквозь них стали видны звезды. Грохот молний и шум дождя усилились. Волны улеглись, обнажив рифовую цепь впереди. Складывалось впечатление, что буря сошла на нет. Они поначалу так и подумали, но, присмотревшись к черному горизонту, поняли, что шторм вокруг острова продолжается. Спокойствие воцарилось только здесь. Гомес, всю жизнь бороздивший моря, наблюдал такую картину не раз. Случалось даже, что непонятная сила заставляла тучи в центре урагана расступиться, послав морякам луч солнца или лунный свет.
Воспользовавшись затишьем, не иначе как ниспосланным самим Господом, они благополучно миновали рифы и достигли узкой отмели. Нос лодки вонзился в песок как раз, когда поток теплого воздуха иссяк. Все звезды, как по волшебству, исчезли за тучами. Волны с новой силой обрушились на остров, в насмешку над их жалкой победой размозжив бренную лодку о каменистый берег. Подбирая мешки с провизией и бочонки с водой, один за другим они исчезали в джунглях. Последним берег покинул Гомес, бросив прощальный взгляд на «Гвадалахару», чей расколотый корпус медленно сползал в пучину моря.
* * *
В чащи леса они нашли надежное убежище. Устроив привал под кронами сросшихся деревьев, потерпевшие кораблекрушение укрыли плащом лежащего без сознания Мартинеса и уселись вокруг сложенных в кучу припасов. Пришлось долго ждать, пока глаза привыкнут к тьме. Девственные джунгли хранили молчание. Небо озаряли вспышки молний. Повсюду росли исполинские деревья с пышными кронами. Полог леса устилал кустарник и папоротник. Сверху, подобно гигантским змеям, свисали тысячи лиан. Они были повсюду, вплетаясь в кусты, обвиваясь вокруг корней и стволов деревьев, образуя непроходимые дебри.
Мягкой подстилкой выжившим служили кусты герани. В шуме дождя и ветра стали доноситься тихие голоса. Поочередно представившись, они задались вопросом:
— Да хранит нас святой Анатолий, — молвил Бонаккорсо ди Бергамо. — Что теперь будет? Что нам делать?
— Сперва нужно понять, где мы находимся, — заметил Гомес.
Остальные поддержали старпома кивками. Наступило молчание. Все ждали, что скажет моряк, ведь курс задавал именно он. Гомес глянул по сторонам и сокрушенно покачал головой.
— Я, к сожалению, не знаю…
— Как же так? — возмутился Кампо-Бассо. — Куда ты вел корабль? Хоть это знаешь?
— Может быть, Мадейра? — предположил Альвар. — Или тот другой островок, что рядом ней.
