– Видишь ли, брат Меченосец, окончательно судьбу Стейна решит леди Мейвар. Она взяла под свою опеку кандидата Эйкена Драма, – объяснила Дедра, а про себя добавила: «Предполагаемого хозяина этого серого, который, скорее всего, недолго проживет».
Тану в голубых доспехах мысленно усмехнулся и тут же забыл о Мейвар и ее протеже.
– Хотел бы поглядеть на тебя в Битве, Стейн. Ты способный парень, я сразу это понял еще там, во дворце. Всего несколько недель работы с тобой и… – Тагал один за другим посылал ему импульсы: «Дружба, адреналин, вызов, облегчение, кровь, блаженная усталость после Битвы». – Ну так как?
Стейн открыл было рот, чтобы послать Меченосца куда подальше, но вместо этого произнес:
– Благодарю вас, лорд Тагал, для меня большая честь состоять под началом столь прославленного чемпиона. Когда мой хозяин и я расправимся с ненавистным Делбетом, у нас будет время подумать и о предстоящей Битве. В свое время мой хозяин свяжется с вами. – «Это не я говорю, а ты, чертова Дедра, отпусти меня, отпусти, отпусти!»
– А теперь мы оставим тебя, отважный брат, – произнесла Дедра, завернувшись поплотнее в шифоновый плащ цвета лаванды: солнце уже спустилось за ограду арены, и это вполне могло служить оправданием ее внезапной дрожи. – Можешь быть уверен, что Стейн и его хозяин Эйкен Драм со всей благосклонностью и серьезностью рассмотрят твое предложение. – «Ну довольно, прекрати сражаться со мной, безмозглый медведь!»
Тагал постучал по закованной в латы груди сапфировой перчаткой.
– Приветствую тебя, ясновидящая сестра, достойная леди Мэри-Дедра. Поклонись от меня своей начальнице… А ты, могучий Стейн, не забывай нас. Мы проводим общегородские игры три раза в неделю здесь или на стадионе. Приходи! Завтра наши лучшие борцы сразятся с исполинской обезьяной, пойманной в холмах Северной Африки. Волнующее зрелище!
Стейн не по своей воле снял рогатый шлем и отвесил поклон лорду Меченосцу. А затем устремился вслед за женщиной в золотом торквесе по холодному гулкому коридору под ареной, ведущему во двор, где стояла их коляска. Коридор был темен и пуст. Стейн окликнул Дедру, но та бросила на него быстрый взгляд через плечо и пустилась бежать. Ум ее, настроившись на принудительную волну, твердил:
«Ты подчинишься мне, ты успокоишься, ты подчинишься…»
– Что случилось со Сьюки? – крикнул он.
«Ты подчинишься, успокоишься…»
– Боишься сказать? – Стейн ускорил шаг. – Она меня больше не зовет.
«Тыподчинишься тыподчинишься ТЫПОДЧИНИШЬСЯ!»
Его ярость напирала, точно бурный огненный поток, разрушая, сжигая сдерживающие заслоны.
– Они убили ее, да? – взревел скандинав. Дедра попятилась от него и едва не упала на сырой каменный пол. – Отвечай, подлая! Отвечай мне!
«ТЫПОДЧИ…»
Стейн издал клич, в котором смешались боль и торжество: наконец-то мозговые путы разорваны. Одним прыжком он настиг Дедру и подбросил в воздух. С высоты на него беспомощно смотрела прелестная женщина с искаженным страхом лицом. Поймав на лету хрупкое тело, он прижал его к стене в сырой, темной, пропахшей плесенью нише.
– Только пикни – хребет сломаю! И брось свои телепатические трюки, я все равно тебя засеку, поняла?.. Отвечай же, черт возьми!
«Стейн, о Стейн, ты не понял, это для твоего же блага, мы хотим помочь…»
– Слушай меня, – прошипел он, слегка ослабив хватку. – Здесь никого нет, только ты и я. И спасать тебя некому. Мейвар надо было приставить ко мне кого-нибудь посильнее, Дедра. Она должна была знать, что ты меня не удержишь.
«Но Мейвар желает…»
– Не смей вползать ко мне в мозг, сучья дочь! – Дедра застонала, и голова ее бессильно свесилась. – Я хочу знать, что с моей женой! Тебе это известно, и ты скажешь мне…
– Она жива, Стейн. – «О Господи Иисусе, ты же и вправду все кости мне переломаешь, о-о-о!»
Стейн отпустил ее, прислонив безвольно обмякшее тело к стене. Дедра повисла, будто кукла на веревочке, в своем шифоновом наряде. Расшитая золотой нитью шапочка сползла набок. Внутренний голос поспешно сообщил:
«Подобно всем женщинам в серебряных торквесах, твою Сьюки отправили к Таше Байбар, дабы восстановить ее плодовитость.»
– Они обещали, что ей не причинят вреда! Мейвар и ее прихвостень в золотом костюме… они обещали!
Дедра с мольбой протянула к нему белые руки.
– С ней все в порядке, Стейн, как ты не поймешь? Мы не могли сделать для нее исключения, раньше чем Эйкен утвердится среди воинствующей братии… О-о, не надо! Мне же больно! Ты что, не слышишь, я говорю правду! На данном этапе Мейвар и Дионкет должны соблюдать осторожность, иначе все замыслы пойдут прахом. На карту поставлено нечто большее, чем участь твоей жены и твоя!
Стейн вновь выпустил ее. Она сползла на грязный пол. Ум ее ослабел. Из озера слез на Стейна глядели фиалковые человеческие глаза.
– Мы не допустим до нее Тагдала, поверь! Еще есть время. По меньшей мере месяц, пока ее женский цикл не восстановится.
– А потом она должна зачать гуманоидного ублюдка? Говори, дрянь! К дьяволу Мейвар и Дионкета и все их замыслы! К дьяволу вас всех! Я слышал, как Сьюки меня звала… а теперь перестала, черт побери! Чем ты мне докажешь, что она жива и невредима?
«Отвези его к ней.»
Стейн вздрогнул. Пальцы его потянулись к рукояти меча; он дико озирался кругом. В коридоре было по-прежнему пусто.
– Я предупреждал тебя, Дедра! – Его голос и взгляд опять замутились яростью.
Она поднесла дрожащую руку к золотому торквесу.
– Это Мейвар. Она все видела и теперь велит мне отвезти тебя к Сьюки. Ну, поверил наконец, что мы на твоей стороне?
Стейн поднял Дедру на ноги. Ее платье вымокло и было заляпано грязью. Он отстегнул свой короткий зеленый плащ и накинул ей на плечи.
– Сможешь сама идти?
– До коляски дойду как-нибудь. Только дай руку.
На козлах, убаюканный цикадами, что настраивались на вечерний концерт, подремывал кучер, на котором не было торквеса. По широкому проспекту, который начинался от арены, с короткими лестницами и медленно горящими фитилями сновали рамапитеки, зажигая фонари. За исключением этих суетливых обезьянок, вокруг не было видно никого – ни прохожих, ни проезжих.
Стейн осторожно подсадил леди Дедру в коляску, а сам зашел с другой стороны.
– Куда прикажете, мэм? – проскрипел кучер, неохотно пробуждаясь к жизни.
– Гильдия Корректоров. И побыстрей!
Кучер хлестнул элладотерия, и коляска тронулась. Прежде чем выехать на дорогу, поднимающуюся в гору, они миновали центр и западную окраину. Мюрия не была защищена крепостными стенами. Для южного оплота тану естественная изоляция Авенского полуострова оказалась вполне надежной защитой. Дедра молчала; Стейн напряженно сидел рядом, не глядя на нее. Наконец, когда граница города осталась далеко позади, женщина проронила:
