– Здесь неподалеку есть источник. Ты позволишь мне сойти и умыться? Если я явлюсь к целителям в таком виде, неминуемо возникнут вопросы.
Стейн кивнул, и она дала распоряжения кучеру. Через несколько минут они въехали под сень деревьев, росших по обочине дороги. Какая-то птаха беззаботно щебетала в листве. Среди желтоватых известняков протекала река, спускавшаяся тройным уступом. Элладотерию дали напиться из нижнего озерца, потом Дедра велела кучеру отъехать к густому кустарнику и дать животному попастись. В среднем озерце она умылась, достала зеркальце и золотой гребень, расчесала волосы. После тщетных попыток привести в божеский вид золотую шапочку Дедра выбросила ее в овражек.
– То-то младшие целители полюбуются. Будем надеяться, что Таша в своей прострации не заметит моего платья.
– А ты можешь помешать ей читать наши мысли?
Дедра невесело засмеялась.
– Ты не знаешь нашу милую Ташу Байбар – Анастасию Астаурову, главную радетельницу о продолжении рода гуманоидов. Выше голову, любезный викинг! У нее вообще нет никаких метафункций. Золотой торквес для Таши – лишь свидетельство уважения тану. Она обычная женщина, гинеколог, шестьдесят с лишним лет назад изобрела средство от женского бесплодия. Теперь у нас есть и другие опытные гинекологи, но с Ташей все равно никому не сравниться. Все серебряные обязательно проходят через нее. В каждую… можно сказать, сует свой палец.
Перед мысленным взором Стейна возник образ танцовщицы, обвешанной колокольчиками.
– Видали мы таких… – пробормотал он.
Дедра зачерпнула ладонью воду из верхнего озерца и напилась.
– Таша теперь совсем сошла с катушек. А когда отправлялась сюда с постоялого двора, уже была на грани. Да ладно тебе, не смотри на меня зверем! Я, как и ты, считаю, что она изменила нашему племени. Но сделанного не воротишь. Основная масса женщин научилась извлекать из этого выгоду.
Стейн тряхнул головой.
– Как она могла?
– Не скажи. В ее безумных действиях есть своя логика… Разве справедливо лишать всех прибывающих сюда женщин материнства? А сама Таша не может иметь детей, так почему не стать хотя бы посаженой матерью? Благодаря ей совершенно здоровые путешественницы во времени рожают прелестных гуманоидов, несмотря на то, что с ними сотворили ловкачи на постоялом дворе. Искусный приемчик, ничего не скажешь! Мадам и иже с ней, видно, подозревали такой подвох со стороны этих прогенофилов. Тут милая Таша и подоспела со своим уменьем. А теперь выпустила уже целый курс студентов-тану. Так что вот они мы – паши и сей!
– Если она такой опытный врач, почему какой-нибудь из учеников ее не исправит?
– О! В том-то и трагедия! Под женственной оболочкой, напичканной всякими эстрогенными имплантантами, бьется сердце настоящей XY.
Стейн раздраженно глянул на нее.
– Это еще что за чертовщина?
Дедра выбралась из ручья и послала властную умственную команду кучеру.
– К твоему сведению, Таша транссексуальна. Даже если ввести живую оплодотворенную яйцеклетку в ее искусственную матку и подпитывать редчайшими гормонами (которых, кстати, здесь не достанешь), плод все равно проживет в лучшем случае несколько недель. Так-то, мой милый. Материнство
– великое чудо и в то же время очень коварная штука. Ни в нашем Галактическом Содружестве, ни где-либо еще никому пока что не удалось научить мужчин рожать детей.
Уже без посторонней помощи она легко впорхнула в коляску.
– Ну? Чего рот разинул? Может, раздумал встречаться с женой?
Стейн опомнился и впрыгнул в карету вслед за ней.
Когда красные и белые огни Гильдии Корректоров были уже совсем близко, Дедра предупредила его:
– Поосторожней там. Таша не может читать мыслей, но многие другие могут. Хотя плотные заслоны – не моя специальность, я сделаю все, что в моих силах. Но если ты будешь меня перебивать и суетиться, нам обоим несдобровать.
– Постараюсь расслабиться, – пообещал Стейн. – Там, на борту, когда нам удавалось побыть вдвоем, Сьюки учила меня, как это делается.
– Доверься мне! – шепнула Дедра и под покровом вечерних сумерек придвинулась к нему поближе, отыскивая в его глазах хоть каплю тепла.
Но Стейн сейчас мог думать лишь о безопасности своей несравненной, обожаемой Сьюки.
– Прости меня… – Это было все, до чего он снизошел.
Она вздохнула и уставилась на согбенную спину старого кучера.
– Да ничего. Я сама виновата – стала на пути урагана… Повезло твоей малышке!
Коляска подкатила к входу. Стейн изображал из себя добропорядочного джентльмена в сером торквесе, Дедра – высокопоставленную леди. Под портиком стояли двое часовых в красных доспехах. Чопорный серебряный рыцарь вышел им навстречу, чтобы сопровождать в покои Таши Байбар.
– Что за странности? – недоумевал он. – В обход всех инструкций! Если бы не распоряжение самого лорда Дионкета…
– Мы весьма благодарны Главному Целителю, доблестный Гордон. У нас очень важное поручение от достопочтенной Мейвар Создательницы Королей.
– А-а, тогда конечно. Сюда, пожалуйста, наверх. Гвен Минивель все еще отдыхает. Леди Таша заботится о том, чтобы после операции все они как следует выспались.
– Да уж! – прорычал Стейн и слегка дернулся под воздействием болезненного импульса, который послала ему Дедра.
– Мы долго не задержимся, брат Гордон… Как у вас тут тихо! То ли дело в нашем Зале Экстрасенсов – ни днем ни ночью покоя нет. Туда-сюда, туда-сюда! Вечно у всех горящие дела, сбор данных, розыски пропавших собак, а то и более серьезные происшествия. Признаюсь, здешняя мирная атмосфера мне больше по душе.
– В больнице иначе нельзя, – откликнулся Гордон, ведя их по винтовой лестнице в башню. – Реабилитационные палаты расположены по периметру вот этой площадки. Кандидатка Гвен Минивель находится в третьем номере.
– Спасибо, можешь нас не ждать, – решительно заявила Дедра. – Мы пробудем всего несколько минут и сами найдем дорогу обратно.
Гордон заупрямился было, но после недолгих препирательств с ясновидящей леди все же откланялся, оставив их перед дверью под цифрой «3». Дедра медленно распахнула ее.
Вслед за ней Стейн ступил в кромешную тьму.
– Сью? Ты здесь?
Кто-то зашевелился на кушетке возле открытого окна, и на фоне залитой огнями Мюрии им предстала темная фигурка.
– Стейни?
Он опустился перед ней на колени, заглянул в глаза.
– Что они с тобой сделали? Что?
– Тише, милый. Ничего… – «Мне совсем не было больно; а как ты узнал? Неужели услышал меня?»
– Да, – прошептал он. – И пришел.
«Боже мой, ты не покорился Дедре и Мейвар, так велика твоя любовь, мой сумасшедший дикарь?!»
