В тот же день, 27 января 1925 года, Дзержинский поручил своему заместителю Ягоде допросить погранохрану обо всем, что ей известно о наших «повстанцах» и о деятельности Разведупра, а полпреду ОГПУ на Украине Балицкому написал: «Безответственным действиям Разведупра, втягивающим нас в конфликт с соседним государством, надо положить властно предел. Случай в Ямполе показал, что на нашей территории существуют банды против поляков. Так равно и при содействии с нашей стороны работают банды за кордоном?»
Кстати, о мифическом «всемогуществе» ОГПУ и его шефа. Председатель ОГПУ в действительности не знал (!) численности, дислокации, вооружения созданных Разведупром РККА «банд» – как на нашей территории, так и по ту сторону границы! Дзержинский не знал, каким лицам и учреждениям в погранполосе, Киеве, Харькове и Москве эти «банды» подчинялись и кто вообще управлял (да и управлял ли?) их деятельностью! А вы говорите – ОГПУ…
В первую очередь Феликса Эдмундовича интересовали взаимоотношения этих «повстанцев» с погранвойсками и как их пропускают через границу. Комиссия начала сбор всех материалов и опросы свидетелей на границе и сотрудников Разведупра в Москве и с трудом управилась к 18 февраля.
Проект постановления по этому вопросу разрабатывался лично Дзержинским. Были затребованы сведения от обеих советских разведок (Иностранный отдел ОГПУ и Разведупр), руководителей компартии Польши (Варский, Прухняк). Резко отрицательное мнение Железного Феликса об активной разведке не вызывало сомнений (автограф сохранился в архиве), и проект постановления, подписанный 18 февраля, получился достаточно жестким. На заседании комиссии некоторые резкие формулировки были сглажены, и документ был представлен политбюро 25 февраля. Куйбышев выступил с докладом, после чего проект обсудили и приняли.
Первым пунктом в постановлении записали: «Активную разведку в настоящем ее виде (организация связи, снабжения и руководство диверсионными отрядами на территории Польши) ликвидировать. Ни в одной стране не должно быть наших активных боевых групп, производящих боевые акты и получающих от нас непосредственно средства, указания и руководство. Вся боевая и повстанческая работа и необходимые для этого отряды и группы передаются в полное подчинение компартии страны, в которой они находятся. Они не должны заниматься разведкой для военного ведомства Советского Союза» (то есть для Разведупра РККА).
Этим постановлением Политбюро активная разведка в том виде, в каком она существовала в 1921 – 1924 годах, была ликвидирована. Но в преддверии будущей войны, которую в политическом и военном руководстве страны считали неизбежной, Разведупру ставились новые боевые задачи. В этом же постановлении для военных целей СССР предусматривалась организация в соседних государствах тщательно законспирированных особых пунктов для обследования и изучения военных объектов, установления связи с нужными людьми, заготовки взрывчатых материалов, то есть подготовки к диверсионной работе в тылу противника во время войны.
В отличие от действующих на территории вероятного противника боевых групп компартий этих стран, диверсионные пункты Разведупра в мирное время себя никак не должны обнаруживать и ни в какое взаимодействие с коммунистическими повстанцами не входить. А чтобы у Разведупра не возникло соблазна и эти пункты использовать для очередных своих «активных» действий в мирное время, была образована специальная комиссия, которой было поручено разработать положение о подготовке диверсионных действий в тылу противника, в составе Куйбышева, Уншлихта и Литвинова. Этой же комиссии поручили решить вопрос об изменении методов нелегальной работы в Бессарабии.
На заседании Политбюро 26 марта принимается постановление о работе в Бессарабии, в котором отмечается, что «румынская компартия в нынешней обстановке не может руководить развивающимся крестьянским движением в Бессарабии». Поэтому Разведупру разрешается, при участии и под контролем КП (б) Украины и молдавских партийных руководителей, использовать существующие среди бессарабских крестьян связи и боевые организации для содействия созданию беспартийной революционной организации под лозунгами: освобождение от румынского гнета, раздел помещичьей земли и соединение с СССР.
Вместе с тем, учитывая печальный опыт Польши, это содействие должно осуществляться по линии использования лучших специалистов в организационной работе, помощи в издании соответствующей литературы и ее распространении, в поддержании постоянного контакта с организацией. Никаких разрозненных стихийных выступлений, имеющих тенденцию перерастания в мелкие бандитские налеты. Впредь до особого распоряжения запрещалась переброска оружия и вооружение крестьянства. Категорически запрещалась вооруженная переправа людей через границу.
На этом же заседании Политбюро было утверждено «Положение о подготовке диверсионных действий в тылу противника». Документ регламентировал диверсионные операции военной разведки на территории Польши и Румынии во время войны. Разведупр получал право задействовать свои группы на сопредельных территориях лишь с первыми выстрелами будущей войны – и ни секундой раньше!
После начала войны от диверсионных групп Разведупра требовалось уничтожать склады и запасы материальных ресурсов, нападать на призывные пункты для срыва мобилизации, взрывать железные дороги, мосты и станции. Вся организация этих действий в мирное время возлагалась на Разведупр. Для непосредственного руководства подготовкой данных мероприятий в Белоруссии и на Украине назначались специальные уполномоченные РУ, а на территории Литвы, Польши и Румынии создавались особые пункты (зарубежные посты) по осуществлению диверсий в различных районах этих стран. В каждом пункте должен находиться один руководитель и его помощник. Сотрудники пунктов или подбираются на месте, или забрасываются из Советского Союза.
На территории Литвы, Польши и Румынии еще в мирное время тайно складируются спецтехника, взрывчатые материалы и оружие. В общем, все необходимое для проведения диверсионных мероприятий готовилось заранее, причем будущие диверсанты подбирались из местных жителей. Там же, где это было невозможно, заблаговременно формировались группы на территории Советского Союза и потом (также в мирное время) перебрасывались на территорию этих стран.
Таким образом, постановлением Политбюро создавалась широкая диверсионная сеть на территории сопредельных стран – в предвидении грядущей войны.
Эта структура должна была заменить не оправдавшую надежд и бездарно провалившуюся в Ямполе «активную разведку», подразделения которой расформировывались и выводились на территорию Советского Союза или передавались под руководство местной организации компартий Западной Украины и Западной Белоруссии.
Гладко было на бумаге – но уже через полтора месяца это решение привело к тому, что коммунистические организации приграничных польских и румынских территорий волком завыли от «подарка» Разведупра.
11 мая 1925 года закордонное бюро КПЗУ обратилось с докладной запиской к секретарю ЦК КП (б)У Лазарю Кагановичу. Копия этого документа была направлена и секретарю исполкома Коминтерна Иосифу Пятницкому. В докладной отмечалось, что на Западной Украине (в Галиции и на Волыни) Разведупр вел военную работу до февраля 1925 года. Потом массовая военная работа (организация боевых сотен) была передана в ведение компартии Польши на польской коронной территории и компартии Западной Украины на западноукраинских землях. После постановления политбюро Разведупр прекратил дальнейшую работу на Западной Украине, и все боевые организации остались без руководства – а самое главное, без финансирования.
Результатом этого закономерно стало разложение боевых отрядов; поползли слухи, что повстанцев обманули, остановили на полпути и бросили на съедение польской охранки (дефензивы). «Партизанская» вольница выражала явное недовольство решением, принятым в далекой Москве. К тому же у компартии Западной Украины не было никаких средств, чтобы принять под свое руководство и содержать повстанческие отряды – ибо для этого были нужны большие ассигнования в твердой валюте. По представленным расчетам, для четырех военных округов Галиции требовалось 1300, а для двух военных округов Волыни – 1000 долларов в месяц (всего – 18 400 злотых, или, в пересчете на золото, почти шесть килограмм благородного металла; в те времена Польша как раз перешла на золотое обеспечение своей валюты, и в польской монете в 10 злотых было 3,225 грамма золота 900-й пробы). И пусть кажущаяся малость необходимых ассигнований не удивляет читателя – если перевести тогдашние 2300 полновесных американских дензнаков на нынешние изрядно отощавшие доллары, то сегодня это будет приблизительно сто восемьдесят тысяч баксов!
