тихими возгласами: «Слава Ашшуру!» Громко разговаривать в горах, а тем более кричать, было строго запрещено, ведь эхо разносило звуки очень далеко, и никто не мог поручиться, что где-нибудь поблизости не рыщут передовые дозоры армии Урарту.
— Раб-эширте, не угостишь ли ужином? — вежливо обратился Син-ах-уцур к Эрибу. — Признаюсь, — добавил он со смехом, — что меня привели к вашему костру очень аппетитные запахи.
Лишняя чашка нашлась мгновенно, и вскоре туртану уплетал за обе щеки вместе со всеми и впрямь вкусную густую похлебку. Естественно, Чору положил ему самый большой кусок мяса.
Из напитков солдатам полагалась на марше только финиковое пиво, но для Син-ах-уцура у раб-эширте нашлась фляжка превосходного урартского вина (Эрибу всегда отличался запасливостью). Туртану посмаковал, отхлебнув из фляжки несколько глотков, и с благодарной улыбкой кивнул молодому десятнику.
Син-ах-уцур был другом детства царя. Он, не колеблясь, поддержал Шаррукина, когда тот узурпировал трон Земли Ашшур вопреки всем древним законам. А в тот момент это было смертельно опасно для вельмож, которые приняли сторону младшего сына Тукульти-апал-Эшарра.
Тем не менее Син-ах-уцур пошел вместе с другом до конца и в конечном итоге стал одним из самых влиятельных придворных царя. Мало того, Шаррукин вверил ему свою жизнь, назначив командиром ша-курбути. Уж чего-чего, а заговоров в государстве ашшуров хватало.
Покончив с ужином, Син-ах-уцур с удовольствием потянулся до хруста в костях, как большой кот, вежливо поблагодарил солдат за еду и сказал, — уже строго — обращаясь к Эрибу:
— Отойдем… Нужно поговорить.
Лагерь передового отряда ашшуров, несмотря на небольшое количество воинов (по сравнению со всей армией), занимал много места. Это на равнине солдатский бивак был достаточно компактным, даже с учетом обоза. Здесь же, на более-менее удобном для привала плоскогорье то здесь, то там торчали скальные выступы, щетинились кусты, и воины, сбитые в десятки, располагались беспорядочно — как заплаты на ветхом рубище раба-вардума.
Син-ах-уцур отвел Эрибу за скалу, внимательно осмотрелся, прислушался, а затем начал негромко говорить:
— Я наслышался о тебе, раб-эширте, много интересного… Но сейчас не об этом речь. Мне нужен надежный человек, способный пройти там, где и мышь не проскочит. Я знаю, что в своей деревне ты прослыл великим охотником, несмотря на молодость. А это значит, что умеешь отменно маскироваться и передвигаться по местности, как тень. Что и требуется.
Туртану снова прислушался. Эрибу прекрасно понимал, отчего такие предосторожности. Воины Урарту были как змеи, могли проникнуть в любую щель. Конечно, боевое охранение ашшуров было настороже, но в темноте, среди нагромождения камней и скал, пробраться в лагерь и подслушать разговоры военачальников не составляло особого труда; по крайней мере, для Эрибу. А уж для представителей горных племен Биайнили, которые превосходно знали окружавшую лагерь ашшуров местность, это было и вовсе легкой задачкой.
— Так вот, тебе нужно подобрать двух-трех человек из своего десятка, — тех, кто прежде были, как и ты, охотниками, — и разведать, где расположены основные силы царя Урсы…
Эрибу едва сдержал вопрос, готовый сорваться с губ: «А как же разведчики царя из отряда ша-шепе? Ведь они лучшие в армии и всегда идут впереди». Син-ах-уцур словно подслушал мысли раб-эширте и печально молвил:
— Наши разведчики погибли в неравном бою.
— Все?
— Да. Все до единого…
Туртану понял, почему Эрибу задал этот вопрос. Урарты превосходно умели развязывать языки своим пленникам. И попади к ним хоть один ша-шепе, они уже знали бы и про отряд царя, и о количестве воинов в нем, и куда он направляется. А значит, поставили бы на пути других разведчиков плотный заслон.
Что, впрочем, не исключено; ша-шепе сильно отличались от основной массы воинов ашшуров: и мощным телосложением, и превосходным оружием, и одеждой. Урарты знали — где телохранители Шаррукина, там и он сам. Поэтому могли легко определить направление основного удара, что царь пытался скрыть.
— Бой наблюдал наш соглядатай — естественно, с некоторого отдаления, — продолжил туртану, чтобы развеять сомнения раб-эширте, которому предстояла очень нелегкая и опасная миссия.
Эрибу задумчиво покивал. Что ж, приказ есть приказ. Он солдат — и этим все сказано. Знают урарты о приближении войск Шаррукина или нет — какая разница? Ему все равно придется идти практически на верную смерть. Ведь возвратиться с пустыми руками он не намерен. Да и не имеет права. Иначе его могут наказать за трусость. А Эрибу совсем не хотелось лишиться головы прежде времени.
— Ты должен подсчитать (по возможности) силы царя Урарту, где расположена его армия, и главное — разведать подходы к лагерю Урсы. Притом самым тщательным образом. Чтобы даже ночью по той местности можно было пройти без особых затруднений. Но лучше всего взять «языка» — какого-нибудь военачальника урартов. Пусть даже невысокого ранга. Он расскажет нам все, что мы хотим знать.
«Конечно, расскажет… — Эрибу криво ухмыльнулся. — Царь всегда берет в поход своего палача. А тот большой мастер заплечных дел…»
— Ты должен выйти в путь с рассветом, — сказал Син-ах-уцур. — Охрана лагеря уже предупреждена. У тебя есть какие-нибудь просьбы, пожелания?
— Да, — ответил Эрибу. — Во-первых, мне требуется прочный волосяной аркан…
— Чего проще, — живо откликнулся туртану. — У конников-питхаллу этого добра хватает. Это все?
— Нет. Еще нужны три пары мягких сапожек и продукты. За сутки мы не обернемся, в этом я уверен. Тем более с «языком». Поэтому прикажите доставить нам верблюжий сыр (он очень питательный), орехи, мед, вяленые финики, вино, лепешки и «мясной» порошок.
Туртану остро взглянул на Эрибу, помрачнел, но ничего не сказал. О «мясном» порошке мало кто знал. Это было недавнее изобретение жрецов храма Ашшура. Чтобы получить этот ценный продукт, они долго варили овцу, затем мясо сушили и размалывали в порошок вместе с
