полудня, ночь выдалась прохладной, и солдаты наконец могли отдохнуть, избавившись от нотаций своего командира, который не давал им покоя в ночное время, бдительно следя за тем, чтобы они не дремали на посту.
Командир сторожевого охранения был ветераном, немало повоевавшим на своем веку, поэтому «тишь да гладь», окунувшая горы в полупрозрачную розоватую дымку, не ослабила его внимания. Как и многие профессиональные воины, он полагался на свою интуицию. Он еще не замечал реакции сторожевых псов, так как отошел от солдат подальше и, забравшись на высокий валун, с беспокойством осматривал окрестности — насколько мог видеть.
Медлить было опасно. Эрибу поднял руку — это был сигнал к началу атаки. Его лучники расположились неподалеку, поэтому хорошо видели своего раб-эширте. Теперь от них зависело многое. Эрибу не сомневался, что Итти и Силим все сделают как должно, тем не менее тревога не отпускала его, царапая острыми когтями по сердцу. Где-то что-то было не так…
Он долго наблюдал за солдатами, несколько раз пересчитывал, чтобы убедиться в их количестве, и все равно его смущало то обстоятельство, что командиры урартов послали в передовое охранение всего четверых солдат. Этого просто не могло быть! Пост был чересчур важным, и вчетвером защитить его в случае неожиданного нападения, конечно же, невозможно.
Тем не менее личный состав сторожевого поста был, что называется, налицо. Скорее всего, урарты надеялись на сильно развитое чутье своих звероподобных псов. Их басовитый лай глубокое ущелье свободно могло донести до бивака армии. А в горах все звуки усиливаются и возвращаются длительным эхом. К тому же Эрибу был уверен, что неподалеку находится еще один пост — для подстраховки. Проверить свое предположение он не рискнул — незачем. Ему теперь нужен был лишь «язык», и он возьмет его любой ценой!
Итти и Силим всегда отличались меткостью. Эрибу знал, кого брать в поиск. Псы легли первыми, и только один из них жалобно взвизгнул; правда, тихо. Участь солдат была не менее трагична. Никто из них не успел даже понять, что случилось. Третий урарт лишь рот открыл от изумления, когда в горле его приятели, с которым он как раз беседовал, неожиданно выросла стрела. Он попытался крикнуть, но голос перестал ему повиноваться, а в следующее мгновение стрела Силима вошла бедолаге точно в правый глаз.
Ветеран, услышав позади подозрительный шум, крутанулся на месте и, увидев, что случилось с солдатами, первым делом выхватил свой меч из ножен. Это было инстинктивное движение, отработанное годами воинской службы. А уж потом он открыл рот, чтобы поднять тревогу, но не успел.
Эрибу вырос перед ним, словно из-под земли. Под его страшным взглядом командир охранения застыл, как лягушка перед змеей. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой и не мог говорить.
— Спускайся! — приказал Эрибу, для большей убедительности сделав соответствующий жест.
Урарт повиновался и тяжело спрыгнул на землю. Эрибу отобрал у него меч и кинжал, а затем сноровисто связал ему руки. Все это время ветеран пытался порвать наброшенную на него колдовскую сеть.
Но его усилия были тщетными. Он буквально тонул в черных глазах ашшура, которые казались ему бездонной пропастью, куда он летел, летел и никак не мог остановиться. Лицо старого солдата стало пунцовым, как цветок мака, несмотря на смуглость кожи, и Эрибу, опасаясь за рассудок ветерана, который еще должен кое-что рассказать туртану Син-ах-уцуру, точным ударом тюкнул его кулаком в висок. Урарт потерял сознание.
— Сзади! — неожиданно прозвучал сдавленный крик.
Это подал голос Силим. Он и Итти уже спускались по склону к месту действия, чтобы помочь своему раб-эширте.
Эрибу резко развернулся — и невольно оторопел. В нескольких шагах от него находились вражеские солдаты! Их было двое; похоже, по приказу командира они совершали обход ущелья. Вот и разгадка опасений Эрибу, который никак не мог сообразить, почему в охранении урартов всего трое солдат…
Обнажив мечи, урарты стремительно надвигались на раб-эширте. Что в этот момент они думали, трудно сказать. Но тревоги, как и их командир, не поднимали. Скорее всего, солдаты хотели застать лазутчика ашшуров врасплох, чтобы пленить. За живого пленника они могли получить гораздо большую награду, нежели за труп. «Язык» всегда ценен. То, что их товарищи и псы уже находятся в ином мире, эти двое не могли видеть, так как место трагедии скрывал низкорослый кустарник.
Сосредотачиваться, чтобы проникнуть в сознание солдат, было поздно. Единственное, что успел сделать Эрибу, так это исчезнуть с глаз нападавших. Это умение далось ему с огромным трудом. Обмануть таким образом врага, который находится в нескольких шагах, даже сам субареец не всегда мог. Особенно когда его юный ученик понял, как это делается.
Эрибу учился столь потрясающему воображение фокусу больше трех лет. Но и по истечении этого времени он удавался только в моменты наивысшего напряжения всех духовных и физических сил.
Сказать, что остолбеневшие от неожиданности солдаты были испуганы, значит, ничего не сказать. Они были потрясены до глубины души. И первая пришедшая в головы урартов мысль была о том, что им явилось какое-то божество. Ведь внезапно появляться перед смертными и исчезать могут только боги! Но кто из них явил им такую милость — сам верховный бог Халди или бог гор Арни, известный хитрец и мистификатор, — солдаты додумать не успели.
Итти и Силим наконец выбрались из кустарников на чистое место, и тетивы их луков тихо пропели реквием по смущенным солдатским душам…
Глава 5
Кровожадная Лилу
«Язык», которого Эрибу и его лучники доставили в лагерь Шаррукина, оказался на удивление осведомленным. Он не стал запираться и ответил на все поставленные вопросы честно и без утайки. Тем более что за это ему были обещаны жизнь
