был поддельным.
— Но зачем?
— У Амари есть своя схема, по которой ее доверенное лицо находит осиротевших юных магов, отнимает у них все, а затем сдает детей в приют. С недвижимостью они разбираются довольно просто — выставляют на торги. Прочее тоже как-то сбывают. А сирот… вы сами знаете, как они используют своих подопечных. И продажа в почти полное рабство — самое малое, что происходит в стенах приюта и за их пределами.
Жадно ловлю каждое слово.
Думала, что смогу забыть унижения, которые вытерпела в приюте, вечный голод и придирки Амари. Но нет! Даже если я однажды стану самой успешной и богатой женщиной в этом городе или даже в стране, я все равно буду желать соразмерной кары для этой грымзы!
— Значит, дом у меня отняли незаконно? И у вас имеются доказательства?
— Можно напрячь кое-какие связи — и вся хитрая схема рассыплется, как карточный домик, — Вилард наблюдает за мной, словно ждет еще какой особенной реакции на новость.
— Я хочу, чтобы о ее махинациях знал весь город, — искренне признаюсь ему. — И если вы поможете мне с этим, я готова съездить с вами даже на два раута. Куда угодно! — и тут же, опомнившись, поправляюсь: — В пределах разумного, конечно.
— Мне нравится ваша жажда мести, — улыбается Вилард, предлагая мне локоть. — Так что, мы едем?
— Мне нужно собраться и переодеться, милорд, — вежливо отстраняюсь, показывая, что дистанция между нами никуда не делась. Да, он поведал мне чрезвычайно важную информацию, но это не повод тотчас отринуть все границы.
— Хэйвен, — поправляет он. — Зовите меня Хэйвен. И переодеваться не нужно. Простите за прямоту, я уверен, что другие ваши платья, если они имеются, все равно не подойдут для раута. По пути заедем на бульвар и подберем что-нибудь подходящее.
— Не слишком ли это… — начинаю я, но он поднимает палец:
— Так-так! Вы же дали обещание ехать со мной, а явиться на раут в неподобающем виде — это практически саботаж.
Мне приходится подчиниться его требованию, хотя в глубине души чувствую себя крайне неловко. Принимая от мужчины столько всего и сразу, поневоле задумываешься: а что, собственно, потребуется взамен? И никакой романтичный настрой не способен вытравить подозрения, что все не так просто и где-то кроется второе дно, тайные причины, по которым лорд так настойчив со мной.
Водитель везет нас по улицам, ловко выруливая через перекрестки. Роскошная жизнь — вот она, обманчиво близко, только руку протяни! Но я стараюсь сохранять трезвый рассудок: допустим, одна поездка с Вилардом (или, как он настаивает, чтоб его называли, Хэйвеном), а что потом? Возвращение к своей уборке.
Я знаю эту старую сказку про девушку, которая прекрасно умело убирать, а потом в нее влюбился принц, и жили они долго и счастливо. Но здесь сказкой и не пахнет. Я должна оставаться уверенной, жесткой и надеяться только на себя.
— Почему ваш экипаж стоял возле приюта три недели назад? — резко спрашиваю Хэйвена, когда водитель поворачивает на бульвар.
— Три недели назад… дайте-ка подумать, — Хэйвен прикладывает руку ко лбу. — Кажется, три недели назад я как раз участвовал в благотворительных мероприятиях. Несколько меценатов жертвовали приюту… — он задумывается, — …что-то там жертвовали. От меня требовалось только прийти, сказать пару красивых фраз и выписать чек. С чем я блестяще справился, — он смеется. — А почему вы спрашиваете?
— Я видела ваш экипаж. Вот и стало интересно, что вы там делали.
— Жаль, я тогда вас не встретил. Вам не пришлось бы терпеть невыносимый характер мадам Гиргайл, — улыбается он. — По правде, ее дочь не такая уж никчемная невеста, чтобы пришлось прилагать огромные усилия в поисках жениха. Просто уж очень страшит возможность заполучить такую тещу!
Не удержавшись, смеюсь вместе с ним. Да уж, самим своим существованием мадам Гиргайл распугивает женихов.
Проехав по бульвару вдоль сверкающих витрин, водитель останавливает экипаж у одной. Это магическое ателье мэтра Фарнара — самое дорогое в городе, насколько я успела узнать.
Не веря своим глазам, выхожу из экипажа, опираясь на предложенную Хэйвеном руку. Мы поднимаемся, и работники ателье, вытянувшись по струнке, встречают нас в полном составе.
— Все готово, милорд, — рапортует седой мужчина со щегольски закрученными усами.
Я поворачиваюсь к Хейвену:
— Вы настолько были уверены, что я соглашусь?!
— Я всегда выигрываю, — отвечает он с усмешкой. — Вы пообещали, теперь не спорьте. Начинайте свою магию, мэтр Фарнар.
И меня обступают швеи.
Глава 29. Ателье мэтра Фарнара
Я впервые в магическом ателье, и меня поражает красота и размах того, что творится вокруг. Хэйвену предлагают сесть в кресло, подносят напитки и пирожные.
А меня проводят в отдельную комнату для создания платья. Мое старое платье само соскальзывает с плеч, и мэтр Фарнар, проводив его неодобрительным взглядом, отдает распоряжение помощницам подготовить меня к примерке.
Приходится встать на небольшой подиум, придерживая сорочку на груди. Рядом снуют красивые девушки с окруженными сиянием руками, из-под их пальцев выскакивают нити, сшивая и подтягивая отрезы тканей. А мэтр Фарнар руководит всем, будто дирижер оркестром — стоит чуть поодаль, подкручивая одной рукой шикарный ус, а другой поводя в воздухе и тем самым указывая направление помощницам.
Шуршащая плотная тафта окутывает мою талию. Стоит мне подумать, что получается как-то совсем празднично, как одним движением мэтр Фарнар уменьшает блеск ткани — она становится скорее матовой, с небольшой искрой на перегибах, в самый раз для раута на свежем воздухе. Оттенки тафты меняются от синеватого к серебристому, и при каждом движении цвет плывет, рассыпаясь на нюансы.
Вижу себя сразу в трех зеркалах, поставленных под углом, и не могу оторвать взгляда. Моя тоненькая фигурка выглядит настолько изящно, что дух захватывает. Неужели это я?!
Девушки подкалывают, подшивают, и платье стремительно приобретает завершенный вид. Небольшое декольте, окруженное рюшами, подчеркивает хрупкость телосложения. Рукавов нет, но прилагается накидка. Все изящное, но не слишком вычурное, с невероятным чувством соразмерности и стиля. Проходит от силы полчаса — и вот я в идеально сидящем по фигуре праздничном платье. Из остатков ткани за пару минут сооружают крошеный клатч, который вешают мне на запястье.
Одна из девушек тянет руку к моим волосам, и я непроизвольно вздрагиваю.
— Простите, я только немного поправлю локоны, — смущенно объясняет она, видимо,
