и даже немного… виноватым?
– Ника, что не так? Я думал, ты обрадуешься.
– Я рада! Просто пытаюсь понять, как это устроить. Мне нужно пару раз в неделю быть в городе.
– Зачем? Работать сможешь из дома, я отдам тебе свой кабинет. Ты же все равно пока в офис не ходишь?
Ника вздохнула, и Кирилл понял, что ответ ему не понравится.
– Как раз хотела тебе рассказать. Я попросила папу устроить меня к себе помощником адвоката.
Кирилл смотрел на нее, ожидая, что она улыбнется и скажет, что пошутила. Какой помощник адвоката?! А как же собственный бизнес – агентство, о котором она так мечтала и в которое вкладывает столько сил?
– Ты меня разыгрываешь?
Однако Ника оставалась серьезной.
– Подожди, ты правда решила работать у отца? Но зачем?! Если из-за денег, я же предлагал…
– Нет, ты не понял, я буду работать формально. Только числиться помощником. Это позволит мне присутствовать в суде.
– Чего?! – Кирилл приподнялся, усаживаясь поудобнее. До него наконец дошло, о чем она толкует. – Но ты же свидетель. Разве тебе можно быть помощницей адвоката?
– Можно. Представляешь, Голиченко даже не включил мое имя в обвинительное заключение. Видимо, не хотел, чтобы я рассказывала про звонок Подставкиной и выдвигала свои теории. Да и не такой я уж важный свидетель, по сути, ничего сказать не могу. Так что никто на меня даже внимания не обратит, вот я и подумала, что этим стоит воспользоваться. В суд пускают только адвокатов, прокуроров и участников процесса. Значит, нужно войти в их число! Папа сказал, что все устроит. Но заседания будут проходить пару раз в неделю, то есть мне придется возвращаться в город. А ты говоришь, что из поселка по-прежнему сложно выбраться.
Кирилл не ответил. Ника отыскала лазейку в ковидных ограничениях, придумала, как попасть в суд. Только эта новость совсем его не обрадовала.
– Ты сердишься?
– Ну как тебе сказать? Ты отказываешься переехать ко мне, потому что хочешь участвовать в судебном процессе. Новость не особо приятная.
– Я не отказываюсь! Просто сейчас это сложно. – Она взяла столик, переставила его на пол. Села к Кириллу лицом, скрестив ноги по-турецки, взяла его за руку. – Я не отказываюсь, я очень хочу переехать.
– Но не можешь.
– Давай еще немного подождем…
– Сколько? Пока карантин не закончится? Или до конца суда? – Он сказал это чуть более резко, чем рассчитывал, не сумел сдержать раздражение. Дурак, размечтался, что они наконец будут вместе, но оказалось, у Ники другие планы. – Ты же понимаешь, что может пройти несколько месяцев, если не год?
Баффка дернула ухом и открыла глаза, заметила, что столик исчез, и с недовольным видом спрыгнула с кровати.
– Я не думаю, что карантин продлится так долго. Скоро тебе наверняка выдадут пропуск. Может, пока вы с Геркой переедете ко мне?
Кирилл покачал головой, они уже это обсуждали: тащить собаку в однокомнатную квартиру, учитывая, что там живет кошка, – издевательство над обоими питомцами. К тому же они договорились, что Ника переедет к нему. Ради этого он отказался от съемной квартиры и купил дом, ради этого связался с этим чертовым ремонтом. А теперь выходило, все зря?
– Значит, снова возвращаемся к отношениям на расстоянии?
Ника ответила не сразу. У Кирилла даже мелькнула надежда, что сейчас она поймет абсурд всего происходящего, рассмеется и признает, что придумала глупость. Конечно, их отношения важнее суда! К тому же Семен Анатольевич – адвокат Власенко, а значит, они будут в курсе всего происходящего. Необязательно для этого искать какие-то лазейки.
Однако Ника считала иначе.
– Я хочу присутствовать в суде. Хочу изучить улики, выслушать свидетелей, видеть лица присяжных. Хочу вникнуть в материалы дела. Хочу быть уверена, что в тюрьме окажется не первый встречный, а тот, кто сделал со мной это! – Она отодвинула волосы, показывая слуховой аппарат, словно Кирилл мог забыть о его существовании.
– Ника, я понимаю. Я тоже хочу…
– Тогда поддержи меня!
– Да я и так стараюсь…
– Нет! Ты давишь! Упрекаешь, что я жертвую нами! Настаиваешь, чтобы я не лезла во все это. Но я не могу! – Она отпустила его руку и смахнула слезы с раздражением или даже злостью. – Хочу. Но не могу, понимаешь? Не могу отступить! Я должна во всем разобраться!
Кирилл смотрел, как по ее щекам текут слезы, и чувствовал себя последней скотиной.
– Милая моя. – Он притянул ее к себе. – Солнышко, прости. Прости меня, идиота.
– Я хочу, чтобы все это закончилось, – прошептала Ника. – Но оно возвращается снова и снова.
– Я знаю. – Он запустил пальцы в ее кудряшки, погладил, пытаясь хоть как-то успокоить. – Я рядом. Мы обязательно во всем разберемся.
Как он мог быть таким кретином? Пытался оградить ее от лишних переживаний, настаивал, что нужно держаться в стороне, но делал только хуже. Ника не сможет двигаться дальше, пока не поставит в этом деле точку. А он, дурак, пристал со своим переездом.
– Я очень тебя люблю. Переедешь ко мне позже. Может, и в самом деле пропуск выдадут. Нет, так придумаем что-нибудь еще.
– Я тоже тебя люблю. – Она прижалась к нему крепче. – И я очень хочу жить с тобой. Ненавижу все это! Пандемию, Подставкина, Голиченко.
– Я знаю, солнышко, знаю.
Кирилл успокаивал Нику и хотел помочь, но в то же время волновался о том, что будет, когда суд завершится. Даже если все сложится идеально: виновные окажутся в тюрьме, и Ника будет уверена, что правосудие свершилось, – сможет ли она оставить переживания позади? Кирилл в этом сомневался.
«Правосудие» не всегда равно «справедливость». Ни один суд не вернет Нике возможность слышать, ни один приговор не компенсирует то, через что ей пришлось пройти. Потеря слуха в обмен на заключение виновных в тюрьму – разве это справедливо? Нет, и Кирилл это понимал. Он знал, что разочарование порой бьет похлеще предательства или потери. И очень боялся, что Нике будет больно, когда она тоже это осознает.
Часть II
Доказательства обвинения
Глава 1. Коридоры правосудия
Бюрократические проволочки заняли больше времени, чем Ника рассчитывала, а потому отбор присяжных и первое судебное заседание прошли без нее.
– Не переживай, все самое интересное еще впереди, – подбадривал папа, выруливая с парковки.
Ника сидела на пассажирском сиденье, впившись пальцами в дверную ручку, и чувствовала, как вслед за скоростью «ауди» растет скорость биения ее сердца. Она до сих пор боялась ездить на машине, хотя, если сравнивать самую первую поездку после аварии и эту, прогресс налицо: в тот раз она сидела сзади, сжавшись в
