о резком ухудшении своего здоровья, то кормчие начинают искать укромные места, чтобы переждать непогоду.
– Может, повернем к берегу, господин?
Рус поморщился. Он понял, что его вспышка агрессии испугала Клеарха, и он не успел рассказать о показаниях своего живого барометра. Расскажи он об этом, и Рус вполне мог изменить свои планы и идти вдоль берега без попыток срезать маршрут.
– Нет. Если я правильно все высчитал, то мы сейчас на равном удалении как от берега Крыма, так и от того северного берега, куда ты хочешь отвернуть. Будем надеяться, что совсем плохо станет ближе к вечеру, когда доберемся до Крыма и станем искать пристанище для ночевки, – скорее для посмурневших брата и сестры сказал Рус, мысленно чертыхнувшись.
Хотя дружинники тоже проявили беспокойство. Тут накладывался еще и тот фактор, что они никогда прежде не уходили в открытое море, так, чтобы не был виден берег, по крайней мере так надолго. Если и уходили за горизонт, то недалеко.
Погодой, согласно верованиям славян, управляет Стрибог.
– Стрибог гневается, – пробурчал Славян.
Но Рус, что называется, закусил удила.
– Идем прежним курсом! Возьми правее! – приказал он кормчему и подправил рулевое весло, после того как посмотрел на показания своего компаса. А потом добавил: – Мы принесли Стрибогу все положенные жертвы и требы, так что у него нет поводов на нас сердиться.
Перед отплытием они действительно совершили обряд жертвоприношения: жрец зарезал петуха, в воду бросили его потроха, по ветру развеяли пепел от его сожженных перьев. Саму тушку забрал жрец.
«Хорошо устроились, паразиты, – подумал тогда Рус. – Небольшое театрализованное представление – и вот она пища…»
– К тому же я выполняю волю самого Сварога. Или кто-то хочет сказать, что Стрибог желает помешать нам?
На такое никто ничего сказать не решился. Если уж они стали жертвами спора богов, то…
Вдруг из воды стали выпрыгивать дельфины. Рус, чтобы успокоить действительно сильно занервничавших Славяна и Ильмеру, предложил:
– Давайте поднесем дополнительные дары Стрибогу.
«Подкормим дельфинчиков и рыбок», – ехидно добавил он про себя.
Все было готово в считаные минуты, и в воду полетели разноцветные льняные ленты, специально подготовленные на такой случай (лентами тут же заинтересовались любопытные дельфины), зерно и куски лепешек (последними дарами дельфины также не побрезговали). Все, больше бога задобрить было нечем, и оставалось надеяться, что этого ему хватит.
Видимо не хватило… Ветер постепенно усиливался, как-то резко небеса закрылись тучами, и поднялись волны. До шторма еще было далеко, но волнение начало весьма сильно раскачивать кораблик, так что большая часть дружины почувствовала дурноту. Весельные порты, чтобы их не захлестывало водой, закрыли специальными кожаными заглушками-шторами.
«Наверное, это действительно было несколько опрометчиво», – подумал Рус, но куда-то сворачивать было уже поздно, теперь оставалось плыть только вперед, подгоняемым ветром.
Но хуже всего было то, что выдерживать курс теперь стало невозможно, ибо качка сделала компас бесполезным, как ни компенсируй своим телом раскачивание воды в чаше, да и ветер сдувал стрелку, ведь стеклянной крышки не имелось. Теперь, не видя ориентиров, легко можно было свернуть как на север, так и на юг.
– Нет, ветер устойчив и не даст сильно ошибиться, а мимо Крыма не промахнемся… А если и промахнемся, то ничего страшного…
– Господин, парус нужно убрать, – сказал Клеарх, – а то либо мачта сломается, либо сам парус порвется…
– Хорошо, снимайте, но носовой оставь.
– Да, господин.
Даже на малом носовом парусе галера летела прямо как птица. Правда, определить скорость он не мог, опыта нет, да и кормчий был не в состоянии тут чем-то помочь.
И вот по-настоящему заштормило, их нагнала гроза, засверкали молнии, и хлынул ливень, закрывший обзор, словно стена.
«Только бы не разбиться!» – мысленно молился Рус, вглядываясь вперед, желая и в то же время опасаясь увидеть берег во время очередной вспышки молнии.
Он довернул южнее, а то слишком уж быстро и неудержимо их несло на восток, а о том, чтобы во время такой погоды пристать к берегу, нечего и мечтать.
– И это все, на что ты способен?! – вдруг заорал Рус, выплескивая страх и одновременно стресс от попадания в прошлое со вселением в аборигена, что его все это время подспудно угнетало, хотя он старался об этом не думать, но сейчас его прорвало. – Ну же, Стрибог, давай еще!!!
– Ба-бах!!! – громыхнул прямо над головой гром, и сверкнула мощнейшая молния.
– Да!!! Еще!!! Сильнее!!!
Только сейчас он осознал, как сильно его давило произошедшее, грозящие ему опасности и обыкновенная бытовая неустроенность, отсутствие множества привычных вещей, которые раньше воспринимались как само собой разумеющиеся, и вот сейчас появилась возможность сбросить внутреннее напряжение в таком полубезумном смехе.
Больше не будет теплого сортира, любая болезнь или мелкая травма может оказаться смертельной, нужно забыть о телевизоре и интернете… В общем, кончилась привычная и в целом безопасная жизнь. Впереди лишь одни лишения… Чего только будет стоить исход и обосновывание на новом месте с неизбежными для этой процедуры конфликтами. А это значит холод, голод, грязь и смерть…
– Ба-бах!!!
Рус на это только засмеялся во всю глотку под полные ужаса взгляды сестры и брата, что решили до конца оставаться с ним, хотя Ильмеру Рус пытался загнать в закуток-каюту под палубу.
– Берег!!! – заорал Славян после очередной вспышки, показывая чуть левее носа.
Наверное, именно этот вскрик брата спас Руса от окончательного помешательства. Он невольно переключился на новую проблему, оставив психологические завихрения в стороне.
Рус навалился на весло, помогая кормчему, доверчивая судно вправо. По крайней мере пытаясь это сделать.
– Господи, спаси! Господи, спаси! Господи, спаси! – молился Клеарх.
Судно плохо слушалось руля, но все же немного отвернуло и по-прежнему продолжило сближаться с берегом, что отчетливо виднелся темной угрожающей массой во время очередной вспышки молнии. Но в какой-то момент, когда казалось, что до катастрофы остались считаные мгновения, очень уж берег оказался в опасной близости, земля перестала приближаться, несмотря на то что корабль продолжало с прежней скоростью сносить на восток ветром и волнами. Так продолжалось довольно долго, с полчаса, не меньше, а потом, при прежнем восточном сносе, берег стал удаляться, пока в какой-то момент и вовсе не исчез из виду.
– Мы спасены?! – неверяще попытался воскликнуть кормчий, но получилось у него не очень, из глотки вырвался какой-то жалкий клекот.
Рус понял, что они проскочили самый западный мыс Крыма, названия которого он, конечно же, не помнил и теперь их несет к южной оконечности полуострова.
Как и все летние шторма, этот также оказался коротким, корабль мотало еще около часа, и ветер наконец стал стихать,
