Читаем без скачивания Рождённая временем - Сара Сэмюэлс

Амара поспешила к нам.

— Амара, нет! — закричала я.

Марселиус нанёс ещё один удар мне в живот, выбив из меня весь воздух.

— Марселиус, прекрати! — крикнула Амара голосом, чистым, как хрусталь.

Марселиус повернулся к ней.

— Это не твоя драка.

— И не твоя. Не позволяй своему гневу убить её. Она находится под нашей защитой, а не под твоей.

Я тяжело дышала, всё тело болело, и я совершенно потеряла ориентацию. Защищала я себя сегодня, прямо скажем, паршиво. И всё же меня поражала смелость Амары.

Как получилось, что Марселиус остановился лишь из-за её слов?

Он схватил меня за ворот платья и перекрутил ткань. Затем рванул меня вверх так, что я едва удержалась на кончиках пальцев ног.

Ткань стянулась вокруг меня, словно удавка, и мне стало трудно дышать. Пока я беспомощно размахивала руками, болтаясь в его хватке, Марселиус взревел:

— Я был королём арены. Я! И эта девка посмела бросить мне вызов. Между нами ещё ничего не закончено. Я не успокоюсь, пока победа не станет моей!

Сквозь толпу с грохотом пронёсся конь. Люди закричали и бросились в стороны, освобождая ему дорогу.

Я подняла голову и увидела Романа верхом на Темпестасе, своём могучем жеребце. И выглядел он разъярённым.

Он спрыгнул с коня и стремительно двинулся к Марселиусу с мечом в руке.

Ублюдок наконец-то отпустил меня.

Роман приставил острие меча к горлу Марселиуса, не сводя с него взгляда.

Я пошатнулась вперёд и упала на ладони, снова разорвав рану на руке.

— Отпусти её. Она не твоя забота, — сказал Роман.

Марселиус застыл как вкопанный, подняв руки вверх. Пот струился по его телу, пока он смотрел прямо в глаза Роману.

— Значит, пришёл спасать свою шлюху, да?

Гнев вспыхнул у меня в крови.

— Я никому не шлюха! — Я вскочила на ноги и прыгнула Марселиусу на спину. — Забери свои слова обратно, мудак!

Толпа ахнула и разразилась криками, но я уже не могла разобрать, что именно они кричали.

Роман опустил меч, убрал его в ножны, стащил меня со спины Марселиуса, а затем потащил к Темпестасу и бесцеремонно перекинул через спину коня, словно я была не тяжелее мешка с мукой.

Он вскочил на коня, подобрал поводья и, не сказав больше ни слова, направил нас прочь от толпы.

А я, перекинутая через спину коня на потеху всем зевакам, понимала, что теперь меня ждут большие неприятности.

ОЛИВИЯ

Глава 10

Униженная, перекинутая животом через спину Темпестаса, я молча кипела от ярости, пока конь скакал домой лёгким галопом. Я находилась позади Романа, но даже не пыталась спрыгнуть. Скорее всего, я лишь сильнее покалечилась бы. А если бы и выжила, меня, вероятно, забили бы камнями местные жители. Насколько я успела понять, в той толпе не было ни одного дружелюбного лица.

Когда мы добрались до дома Романа, он натянул поводья, останавливая коня.

— Слезай.

Я соскользнула на землю и едва удержалась на дрожащих ногах.

— Немедленно иди в дом, — сказал Роман. — И жди меня там.

— Но… — начала было возражать я, однако осеклась, увидев выражение его лица. Никогда в жизни ни один мужчина не внушал мне такого страха. Сжав кулаки, я бросилась к входной двери, распахнула её и с грохотом захлопнула за собой.

Дверь закрылась с таким приятным хлопком, что это принесло мне хоть какое-то удовлетворение. Я прислонилась к ней спиной, пытаясь придумать, что делать дальше. Роман унизил меня так, что мне одновременно хотелось расплакаться и отрубить ему голову.

Когда снаружи раздались шаги, я оттолкнулась от двери и резко обернулась, как раз в тот момент, когда он переступил порог.

— Как ты посмел так меня унизить? Я прекрасно могла справиться сама, — процедила я, сверля его взглядом.

Роман с силой захлопнул дверь. От удара содрогнулась вся комната.

— Ты сейчас серьёзно? Посмотри на себя. Ты вся в крови и синяках. Даже рана на руке снова открылась!

В его ярких глазах цвета Карибского моря полыхал огонь.

Я вскинула руки.

— А ты опозорил меня перед всем городом!

Роман стремительно подошёл ко мне, схватил за плечи и прижал к стене.

— Ты дала мне слово. То, что ты сегодня сделала, — недопустимо. У тебя нет никакого права бесчестить стража императора.

Жилы на его шее натянулись, а артерии пульсировали под кожей. От него исходил жар, словно от раскалённой печи.

Я ткнула пальцем ему в покрытую потом грудь.

— Даже не смей разговаривать со мной в таком тоне. Там, откуда я родом, меня уважают.

Роман подался навстречу моему прикосновению.

— Уважаемая женщина не говорит того, что говоришь ты. Не ведёт себя как мужчина ни на людях, ни наедине. И уж точно не вступает в драку с почитаемым стражем императора.

Его голос звучал хрипло и угрожающе.

— Убери от меня свои руки, — сказала я, отталкивая его в грудь.

Он отпустил меня.

— Иди приведи себя в порядок.

— Нет! — выплюнула я это слово.

— Тогда я оставлю твоё оружие у себя. — Он развернулся, словно разговор был окончен.

Я схватила его за руку.

— Ты не можешь так со мной поступить. Это мои вещи, и ты должен немедленно вернуть их мне. Они опасны, и, если попадут не в те руки, могут натворить бед. И я не доверяю их тебе.

Он отцепил мои пальцы от своего бицепса.

— У тебя ведь не так уж много выбора, правда?

Отбросив мою руку, он неторопливо пошёл по коридору.

Я пронеслась мимо него в свою комнату и захлопнула дверь прямо у него перед носом. Затем я начала швырять всё, что не было прикреплено к полу: одежду, вазы, тазы. Здесь, в Риме, у меня не было права голоса.

Дверь с грохотом распахнулась, и Роман ворвался в комнату. Он схватил меня, впечатал лицом в кровать, прижал коленом к спине и своими сильными руками заломил мне руки.

— Это мой дом, моя комната. И ты не смеешь устраивать здесь погром!

— Ты не понимаешь, почему я так зла. Ты позволяешь чудовищу издеваться над невинным ребёнком. Антоний всего лишь хочет научиться драться. Он просил меня помочь ему защититься от своего отца, — сказала я настолько отчётливо, насколько могла, прижимаясь щекой к покрывалу, пахнущему мускусом.

— Из-за этого началась драка? — спросил Роман.

— Да! Я могу помочь ему. Я могу научить Антония защищаться от своего отца.

— Марселиус не отец Антония. И это уж точно не твоя проблема. — Он сильнее надавил коленом, больно вжимая его