Воркис. А говорила – не пролезет. Тьфу! (Плюет, тут же вновь спохватывается, смотрит себе под ноги.) Ну вот, слюна замерзла. Будет знатный морозец! Крепко придется этой дуре подолбить! А я без помех займусь теперь нашим дивным стеклышком!.. Я такое придумал!.. Я!.. (Задумывается, ищет слово, шевеля от нетерпения пальцами рук. Наконец, находит.) Вау! Как у нас теперь говорят. (Потирает руки, смеется, бежит к подвалу.)
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
Картина первая
Подвал. Низкий, покрытый плесенью потолок. Трубы, грязное окно. В углу гудит огромный котел.
Посередине подвала на ящике сидит мрачный Воркис, переодетый… Алибабой Викторовной Яицких. В руках у него большой газовый ключ.
Воркис. Все эти ежики, бабочки, зайчики… Терпеть ненавижу! А такое и она не смогла бы придумать: в этом костюме меня точно не узнать! (После паузы.) Весь подвал обошел: ни волшебного стеклышка, ни Алибабы Викторовны – ничего. И как же все-таки я устал! Раньше, когда я был маленьким, я так не уставал, честное слово! Правда, раньше, когда я был маленьким, я был очень несчастным: дети убегали от меня и прятали свои игрушки. Поэтому у меня и не было детства – я быстро миновал эту пору и сразу стал взрослым. В начале жизни у меня была другая фамилия! Но я так быстро рос, что обогнал свое сознание и теперь даже не могу ее вспомнить, на большой скорости столкнувшись со своей юношеской кличкой – «Дыркис», которая, вследствие почти мгновенного моего поумнения, тоже пропала вдали. А в пустое место паспорта влетела нынешняя фамилия «Воркис». Видимо, от английского «work» – работа, работать, я работаю, ты работаешь, они работают, все работают, рабочий. И еще какие-то две таинственные буквы «И» и «Д». Ни один человек на свете не знает, что это такое – я спрашивал. Женился я уже сильно взрослым на вдове со странным именем Алибаба. И на этом жизнь моя кончилась! (Замахивается гаечным ключом, чтобы ударить им по металлу и… опускает руку.) Пусть за это вечно сидит в трубе! (Закидывает газовый ключ за котел и уходит.)
И тут же из трубы вываливается Алибаба Викторовна Яицких в не поддающемся описанию виде.
Алибаба Викторовна. Ну, а мне что сказать? Моя жизнь всегда была тяжела! Особенно же невыносимой она стала после образования в ней кратера от удара одного очень активного идиота с утраченной в детстве фамилией. И кличкой «Дыркис», свидетельствующей о том, что ее хозяин намерен поглотить все, как черная дыра или труба. Даже не знаю, как его поточнее назвать?.. У него инициалы «И» и «Д». «ИДиот», должно быть?!
(Троекратно и сильно стучит по трубе.)
На стук перед Алибабой Викторовной тут же является переодетый Алибабой Викторовной Воркис.
Алибаба Викторовна. Вы опять обманулись или же… обманули, Воркис?
Воркис(пугается) . Как вы меня узнали?!!
Алибаба Викторовна. Ну, это-то как раз не трудно: по запаху. Вы же сантехник! А мой нынешний вид как можно назвать?
Воркис. Да, Алибаб Викторовна, да. Все трубы на свете воистину соединены между собой. Но ведь среди них встречаются и канализационные трубы!..
Алибаба Викторовна. Авантюра со стеклышком, судя по всему, провалилась. Через несколько минут мы с вами разменяем вторую сотню тысячелетий, и я, теперь уже навсегда, навечно, останусь с седым, шестнадцатым, неприятным для каждой женщины волоском! А вы, Воркис?.. Нет, даже говорить на эту тему я не желаю! Нам следует подумать о работе… (Пресекая возражения Воркиса.) О новой работе! Потому что старую мы, видимо, уже потеряли!..
Раздается металлический стук.
И все-таки тут мыши! Вы снова обманули меня, Воркис! (Падает в обморок.)
Воркис. Боже мой! Металлический стук! Еще одной Алибабы Викторовны в своей жизни я не перенесу! (Осторожно теряет сознание.)
Металлический стук слышится ближе и, наконец, в подвал верхом на Помогае, не прекращая спорить, въезжают Маша и Фрява, и становится понятно, что это Помогай стучит по полу подвала своими металлическими ногами.
Фрява.Нет ничего!!!
Маша.Что ж это за Муґрманск такой?! (У окна.) В самом деле – вон наш дом!.. И наше окно!.. И елка в окне светится! Елку видите? А видите, ей бабуля новую пику надела? Давайте вернемся? И пойдем в школу. Там есть огромный актовый зал с блестящим паркетом. Ты ведь пригласишь меня танцевать, Фрява? Может быть, ну его, это стеклышко?!
Помогай. Сказано вам: это Муґрманск. И кончено дело! И имейте в виду еще вот что: нам необходимо осуществить задуманное до наступления Нового года, иначе завтра все придется начинать заново! (Замечает лежащих в обмороке Воркиса и Алибабу Викторовну Яицких.) И хватит вам все время спорить и препираться, и так из-за этого прибыли сюда последними!
Ему не успевают ответить, потому что неожиданно в подвале вновь раздается отчетливый металлический стук.
Маша. Ай, тут мыши! (Падает в обморок.)
Фрява(подхватывает Машу на руки) . Ну какие в трубах могут быть мыши, дурочка?!
Маша(томно) . Ты, Фрява, придумай, пожалуйста, что там стучит?
Фрява. Ну, это, например… вода!
Маша. Вода?
Фрява. Такая, знаешь, стукловатая вода: бежит себе потихоньку да потихоньку стучит. Не бойся, Маша. Вставай и пошли искать наше стеклышко!
Маша(открывает глаза) . А у тебя сильные руки, Фрява!..
Фрява. Может быть. Я по утрам зарядку делаю. Я…
Маша. Апо-моему, ты просто зануда. Я таких, как ты, не люблю! (Поднимается.)
Фрява. А всех и не нужно любить. Ты ведь согласишься с тем, что все люди разные?
Маша. Может быть.
Фрява. Раз так, значит можно допустить, что где-то должны быть и такие, как я. Это логично?
Маша. «Логично»! Как на математике! Но ее я тоже не люблю!
Фрява. А что вы сейчас проходите?
Маша. Все то же самое: дроби. Я бы тебе объяснила, что это такое, но для тебя это будет, пожалуй, чересчур. И вообще, хватит! Хватит!! Хватит!!! Хватит!!!!! Тебя ведь не переспоришь никак! Кому нужна твоя логика?
Фрява. Думаю, есть люди, которые с ее помощью по одному-единственному стакану воды могут предположить, что где-то есть океаны!..
Маша. А океаны точно есть?
Фрява. Думаю, да.
Маша
Большие?
Фрява. Да, очень.
Маша. Неужели больше нашего фонтана? (После паузы, обиженно.) Только ведь этого все равно не может быть! Да?
Где-то рядом вновь раздается стук по металлу. А потом еще один и еще…
Ах, Фрява! Я думаю, что на этот раз это все-таки мыши! И они очень большие! (Ищет возможности вновь упасть Фряве на руки.)И, похоже, они к нам приближаются!
Свет в окнах дома напротив вспыхивает ярче. Слышно, как где-то начинают бить часы, отмеривая полночь, открываются бутылки с шампанским, и вместе с тем за окном подвала в ночное небо взлетает с шипением ракета и по огромной дуге улетает прочь. Двор освещается сполохами фейерверка – наступает Новый год. Через подвальное окно видно, как из всех домов, подвалов и из разных щелей вылезают во двор опухшие от беспробудного праздника, тяжело нетрезвые люди, чтобы, взявшись за руки и едва переступая ногами на утоптанном снегу, начать свой невиданный карнавал: хоровод, игру в снежки, катание на ледяной горке с бенгальскими огнями в руках, стрельбу из хлопушек, забавы с шелестящими змеями серпантина и прочее, прочее, прочее – все то великолепное и необычное, что случается с людьми только в новогоднюю ночь. От праздничного шума в полутьме подвала оживают обморочные Воркис и Алибаба Викторовна Яицких.
Торжественно и гулко бьет последний двенадцатый удар. Вместе с ним из-за котла появляется невысокий сутулый человек с газовым ключом в руках – Дядя Костя.
Помогай.Все. Это конец!
Маша. Дядя Костя! (Кидается к Дяде Косте.) Дядя Костя, помогите нам! (Помогаю.) Ты чего испугался? Это же Дядя Костя, наш истопник. Он добрый!
Дядя Костя. Вижу, вы сюда за стеклышком явились?! (Воркису и Алибабе Викторовне.) Вот, значит, как вы мне служите? Так воспитываете благодарных детей? Приучаете их к этому новому миру?
Воркис. Дядя Ко… Хо…
Алибаба Викторовна. Хозяин!
Воркис. Хозяин! Накажите ее, Алибабу Викторовну, как следует! Такая непроходимая дура! Стеклышко для вас я найду и без нее. На что оно ей?
