Василиса Тихоновна. Да-да, я что-то такое слышала… Именно «за грибами». Доктор… Я вам так благодарна!
Володарский. Не стоит. Скажите лучше вот что: вещей в окно, надеюсь, он больше не выкидывал? И, кстати, витрин не бил?
Василиса Тихоновна. О, нет! Он… Знаете, кажется, впервые в жизни он по-настоящему увлечен.
Володарский. Увлечен? Да?
Василиса Тихоновна. После того, как по вашему совету я купила ему компьютер…
Володарский. Согласитесь, это было вовремя?..
Василиса Тихоновна. Да-да. Димка теперь целыми сутками сидит за ним… Правда, из-за этого он ходит временами такой бледный! Такой невыспавшийся! А ведь в этом году ему нужно закончить десятый класс!
Володарский. Закончит. Надеюсь, больше не будет никаких витрин, никакой милиции и никаких сомнительных компаний?
Василиса Тихоновна. Ну что вы! Теперь он сидит один, тихий, все время играет. Что совершенно удивительно! Приходят старые друзья, зовут его с собой он у них еще совсем недавно был вроде заводилы, а он сидит. Ну ведь не он же один бил тогда те витрины! Это они сорвались после концерта этой ужасной группы, где поет этот ужасный гомосексуалист, все время забываю его фамилию!.. Кто ж знал, что их будет там ждать милиция? Молодежь… Им все кажется не то и не так… Да вы, может быть, и сами когда-то были таким, доктор? (Не дождавшись ответа.) Говорят, теперь это модно: бунт против вещей, которые, кстати, их родителями были нажиты с таким трудом! Хорошо, ладно, пусть бунт. Тогда бы шли куда-нибудь в духовное, в церковь, например! Но современная церковь их не привлекает. И я их понимаю: она тосклива, мрачна. Димкина м… ну, она имеет к нему некоторое отношение Маринка мне как-то однажды призналась: если будущее наших бессмертных душ так же уныло, как праздник в церкви, тогда уж пусть лучше они наши души умрут при нашей жизни! Вот это мне кажется по-настоящему страшным. И я думаю, что они именно отсюда, эти витрины! (После паузы, осторожно.) Скажите, доктор, а Димку скоро снимут с учета? Я слышала, что это, может быть, на всю жизнь?..
Володарский. Думаю, держать его на учете так долго нет никакой необходимости. Но некоторое время он обязательно должен побыть под наблюдением. Имейте в виду еще и вот что: в этом возрасте мальчику особенно необходим рядом какой-нибудь взрослый мужчина. Об этом мы с вами уже говорили…
Василиса Тихоновна. Да, я помню. А это не вредно, доктор?..
Володарский. Что?
Василиса Тихоновна. Ну, то что он буквально сутками играет в эту ужасную Игру, которую вы ему дали?..
Володарский. Это для снятия агрессивности. Сейчас ведь они все очень агрессивны!
Василиса Тихоновна. Но все-таки эти постоянные выстрелы! Это насилие! Кровь!
Володарский. Вы считаете, будет лучше, если он опять примется за витрины?
Василиса Тихоновна. Нет, конечно.
Володарский. Тогда пусть играет. И, может быть, смирится, наконец, с нормальной жизнью, где насилия, как я полагаю, все же значительно меньше. Или я не прав?..
Василиса Тихоновна. Да уж надеюсь. Я просто не знаю, как вас благодарить!
Володарский. Не стоит. Это моя работа.
Василиса Тихоновна(пытается сунуть Володарскому деньги). От всей души!
Володарский. А вот это лишнее.
Василиса Тихоновна. Ну, а если вдруг еще что-нибудь?..
Володарский. Полагаю, ничего ТАКОГО больше быть не должно. Но на всякий случай вот: мой новый рабочий телефон. С одиннадцати до пяти, спросить доктора Володарского.
Василиса Тихоновна. Это я помню: Александра Ивановича?..
Володарский. Александра Ивановича.
Василиса Тихоновна(неожиданно). А меня зовут Василиса Тихоновна!
Володарский. Я знаю.
Василиса Тихоновна. Но вы же не знаете, что чаще всего меня зовут просто Василисой, а то и совсем запросто Васей! То есть… почему-то меня так зовут. А наш домашний телефон…
Володарский. Он у меня записан.
Василиса Тихоновна(после паузы). Если бы не вы, доктор, Димку бы, наверное, из школы отчислили!
Володарский. Не преувеличивайте. До свидания, Василиса Тихоновна. (Достает из кармана небольшой квадратный плоский пакетик.) А вот это передайте вашему… Димке. Тут записан новый эпизод к Игре.
Василиса Тихоновна. А вы не хотели бы сами его увидеть? Мне кажется, он даже не слышал, что к нам кто-то пришел!
Володарский. И не надо. Сейчас в этом нет никакой необходимости. (Идет к двери, но на секунду задерживается.) В случае чего скажите… что Володарский забегал просто так, узнать, как у него дела. До свидания, Василиса Тихоновна.
Василиса Тихоновна. До свидания. И огромное спасибо вам, доктор.
Володарский уходит. Через некоторое время становится слышно, как с характерным кашляющим звуком от дома отъезжает легковой автомобиль.
После ухода Володарского в комнате смолкают крики и выстрелы, и на кухне появляется Димка со словами: «Все-таки я его убил!»
(Испуганно.) Кого?!
Димка. Одного гада. Я за ним гонялся несколько дней. Впрочем, ты ведь все равно не знаешь! (Поворачивается, чтобы уйти.)
Василиса Тихоновна. Димка!
Димка. Ну?
Василиса Тихоновна. Может быть, теперь тебя потянут еще и за убийство?
Димка. Не знаю. Не думаю. (Опять хочет уйти.)
Василиса Тихоновна. Димка, а ты что, когда играешь, даже есть не хочешь?
Димка. Нет.
Василиса Тихоновна. И сколько ты так можешь?
Димка. Не знаю. Не пробовал. Думаю, что долго. А что?
Василиса Тихоновна. Ну и характер! Ты что же, и в школу сегодня не пойдешь?
Димка. Я еще не решил. Маринки не было?
Василиса Тихоновна. Нет.
Димка. А вроде кто-то звонил к нам в дверь?..
Василиса Тихоновна. Приятно, что ты хоть что-то все-таки еще слышишь. Это ко мне.
Димка. Кто?
Василиса Тихоновна. Ну, это неважно. Так. Скажем, подруга.
Димка. Точно подруга?
Василиса Тихоновна. Точно. А что?
Димка. Мне кажется, с некоторого времени ты пытаешься подобрать мне отца…
Василиса Тихоновна. У меня сегодня первый выходной почти за два месяца. Хочешь вместе сходим куда-нибудь вечером? В театр? На концерт?
Димка. Так кто же все-таки приходил?
Василиса Тихоновна(не сразу). Это был Володарский.
Димка. Врач?
Василиса Тихоновна. Ну да. Забегал узнать о твоих делах. Чего это ты вдруг помрачнел? Он тебя от такого позора спас! Тебя бы уже, наверное, из школы выгнали!
Димка. Не преувеличивай. Я у них самый толковый ученик. Так они мне и говорят: по информатике ты у нас, Ганя, самый путевый!
Василиса Тихоновна. Ганя? Я не поняла! Какой Ганя?
Димка. Ну, Ган-Ган. Кличка теперь у меня такая.
Василиса Тихоновна. Кличка! Как у блатного, что ли? Ты у меня смотри!.. (Выразительно не договаривает.)
Димка. Не, не как у блатного. У нас хорошие клички: Дух, Чук, Ган-Ган… У Маринки знаешь какая? Ни за что не догадаешься!
Василиса Тихоновна. Ну?
Димка. Суббота.
Василиса Тихоновна. Суббота? Не может этого быть! Почему Суббота? По-моему, нет таких кличек. Ты что-то темнишь!..
Димка. Почему нет? Пятница у меня в подружках уже была. Среда, как ты помнишь, тоже. Понедельник, Вторник и Четверг ЛИЧНО У МЕНЯ не вызывают симпатий: это что-то мужское. А Воскресенье среднего рода. Ты ведь не хочешь, чтобы твой сын вдруг увлекся средним родом? Хотя, говорят, теперь это модно!..
Василиса Тихоновна. А Маринкой ты разве увлечен? Что-то я раньше не замечала. А этот, твой новый приятель, Чук… Это потому что «Чук и Гек», что ли?
Димка. Чук потому что Ковальчук.
Василиса Тихоновна. А Дух? Я его тоже не знаю.
Димка. Дух это Дух. Он маленький и бесплотный.
Василиса Тихоновна. А «Ган-Ган»? Это что-то китайское, нет?
Димка. «Ган» это большое ружье. А «Ган-Ган», ну это, сама понимаешь!..
Василиса Тихоновна(она неожиданно удовлетворена). Вот ты Володарского не любишь, а он, между прочим, тебе новый эпизод принес!
Димка. Новый эпизод? Ну да? (Забирает у матери пакетик.) Дело, Василиса Тихоновна, не в том, что я Володарского не люблю. Дело, Вася, в том, что я Володарскому НЕ ВЕРЮ. (Направляется в комнату.)
