и свернули к парку. По Стопочному квадрату Сила когда-то давно проезжал, однако в этой его части никогда не был. Окраина Стопочного была мрачной и складывалось такое ощущение, что заброшенной совсем. Улочка повиляла меж высоких, бледных пятиэтажных зданий, между которыми стояли телеги заваленные мусорными пакетами, а затем устремилась к площадке, где над высокими открытыми воротами горбатилась большая, старинная грубо сделанная вывеска «Парькъ Выкъторi Иzторiкъа». Сила глянул на Кощея. В сгущающихся сумерках, наливающихся пока ещё бледным светом уличных фонарей, сквозь плотную завесу густого снега, что продолжал падать пушистыми хлопьями, профиль брата выглядел немного напряжённым. Однако Скоморох кивнул, и Сила не стал натягивать поводья.
Большая повозка прошла мимо открытых ворот легко, ещё и место осталось. Протащилась по дорожке, усыпанной галькой и лёгким снегом. Галька скрипела, и скрипел под массивными колёсами снег. Сила разглядывал парк и дивился его запущенности. Корявые деревца и кустарники были голые — оно и понятно, зима, — но некоторые из них спилены, а некоторые и просто сломаны. Проплешина, где стояли деревянные качели, большие резные фигуры разных животных, беседки и теремки для детей, были полусгнившими, лавочки и скамейки разбиты, складывалось ощущение, что их кто-то забрал на дрова. В центре этого кошмара было озерцо. Несмотря на минусовую температуру, оно не замёрзло, лишь покрылось тонким ледком вдоль береговой кромке. От водоёма исходил лёгкий дымок и вонь. Сила понял, что чистой воды в нём нет и подавно. Кое-где стоявшие ещё целыми фонарные столбы отчасти светились лампочками.
При виде такой картины чуйка медведя вставала дыбом. Не думал он, что Большая Столица может хранить в себе вот такие места.
Опасность прилетела чёрной тенью в тот момент, когда они выбрались из парка и медленно покатились в густом туманно-снежном мареве, явно не природном, дальше по просёлочной дороге к стоявшем недалеко длинным пятиэтажным бледным жилым домам. Ощущение того, что они одни в этом месте, заставило Медведя нервно передёрнуть плечами. Кони знали дорогу, шли себе спокойно. Им и волноваться не надо было. Да и как могут волноваться мёртвые. Однако чувства Силы становились всё острее. И когда откуда-то из мглы на них налетела фигура в чёрном, Медведь среагировал так быстро, что Ворона не успела и глазами моргнуть. Чуть приподнявшись на передке, Сила взмахнул ручищей и отбросил готовую врезаться в них фигуру.
Чёрное нечто, которое Медведь не смог толком разглядеть и прочувствовать из-за неожиданной скорости, противно вскрикнуло, затем вскочило на ноги. Сила даже оборотничьим зрением с трудом различал действия нападавшего через густой снег, туман и вечерние сумерки. Кинув поводья Кощею, он подпрыгнул высоко и легко опустился на землю, оказавшись в стороне от повозки. Кощей мысленно приказал коням остановиться.
Существо снова налетело на Могильщика и вновь было отброшено в сторону. Медведь задумался: это что и кто, откуда и зачем? И пока его мысли крутились в голове, фигура вновь встала на ноги. Однако двинуться с места не успела. Ворона устремилась на неё. Некоторое время они обменивались быстрыми ударами, а затем Ворона обернулась птицей, а фигура превратилась в большую летучую мышь. Упырь! Ещё пару секунд Могильщик пытался разобраться в происходящем, и пока он хаотично соображал, как быть, летучая мышь, вернув себе человеческий облик схватила Ворону и впилась острыми клыками в маленькое тельце птицы. Но сразу же, после одного глотка, отбросила её в сторону, как тряпичную куклу и сплюнула на землю, покривившись. Да упырь упыря не пьёт. Это равносильно каннибализму.
Хотя Сила Медведь одного такого знал…
— Едрит, — пробормотал рядом Кощей. — Ещё один упырь.
Где-то в стороне вскрикнула Ворона, обернувшись в человека. Зашипела как-то уж жалобно. Сила тут же перевернулся в медведя и огромной, мохнатой скалой встал перед рванувшим на него упрём. Зарычал, взмахнул лапой и с силой ударил вампира. Тот кувыркаясь и ломая кости отлетел в сторону. После такого живут долго и счастливо, что упырю сломать все кости в теле. Да ничего. Срастутся уже через несколько минут. Сила мог бы завершить начатое, однако убивать того, о ком ничего не знаешь, вроде как не правильно, даже если он напал на тебя. В книжках только так, прибил напавшего, кровь и кишки выпустил, затем перешагнул и пошёл дальше, забыв обо всём. Вот и какой ты после этого человек? Да и живой ли, раз так легко убиваешь, пусть и врагов? Пустоголовые.
Ворона тут же подлетела к Медведю птицей, обернулась в человека, всхлипнула, потирая ушибленную руку и прокушенное плечо. Первый раз ей досталось, и первый раз вроде на противника ринулась. Глупая девка. Не её бой. Вампир же, несуразно поднялся на ноги, хрустнул костями, зашипел, показывая острые, большие клыки, сверкнул красными глазами, затряс головой. Медведь понял, голодная тварь. Ещё какая голодная. Напал на первых встречных, почуяв кровь в венах, услышав биение сердец. А если голодный до такой степени и напал, не соображая, кто перед ним, и страха не ведает после пары-тройки хороших ударов, значит…
О, Великий Космос! Опять молодняк?! Кто решил над Силой Могильщиком по крови медведем поиздеваться?!
Упырёнок уже собрался с силами и готовился вновь напасть на Медведя, ну или на Кощея, ему кажется было всё равно, но так и не успел.
— Вы могли бы не шуметь, гости дорогие, — произнёс в снежной мгле глубокий и холодный, будто доносился из самой могилы голос. — У нас уже давно все спят.
И в тот же миг снежная мгла рассеялась и взору Медведя, Кощея и Вороны предстал многоэтажный район, без единого огонька в окнах. Справа стояла длинная табличка, на которой большими буквами было написано «Квадрат Развесёлый», а чуть дальше, прямо на той линии, где начинаются дома, приткнулась небольшая будка и кривой, похожий на коромысло запор.
4 глава
— С заходом солнца Весёлый погружается в сон.
Сила вернул себе форму человека, однако осторожность не утратил. Некоторое время он смотрел на мрачные дома, вглядывался в терявшиеся в темноте улочки, искал хотя бы одну живую душу. Сейчас было семь вечера, однако эта часть Сердцевинного и правда спала. И само осознание этого казалось жутким и пробирало до дрожи. Ступать в тот мрак совсем не хотелось. С другой стороны никакой опасности он не чувствовал, ну спят люди, это же хорошо, вот только на душе по прежнему было не спокойно. Слишком рано они спать легли. И слишком темно было даже для снежного вечера, когда солнце уже зашло за горизонт.
Да и маленький пост казался каким-то не реальным.
