ему ничего не останется, кроме как смотреть этот удручающий фильм.
— О-о-о, — сказала я, подумав, что это не так уж сложно.
Чарли добавил: — Или, если выяснится, что у него аллергия на собак, одолжи моего на часок, и мы пустим его к тебе домой побегать. Гробовщик линяет, как сукин сын, так что мы хорошенько вываляем его по дивану, и в следующий раз, когда хахаль ляжет смотреть телевизор, у него случится жуткий приступ астмы.
— Даже не знаю, что здесь более невероятно. Мрачность ваших детских идей в стиле «Ловушка для родителей», — сказала я сквозь улыбку, — или то, что его собаку зовут Гробовщик12.
Уголки губ Чарли приподнялись. — Чего? Моя младшая сестра любит рестлинг.
Мне стало интересно, какой Чарли со своей сестрой. Он добрый и заботливый или скорее засранец? Честно говоря, я могла представить его и таким, и таким.
— Моему дяде удалось взять автограф Гробовщика прошлым летом, — гордо добавил Тео.
Это заставило Некесу хихикнуть и кинуть в него обёрткой с под трубочки.
— Оу, масенький Тео любит реслинг?
— Все, хватит, — Тео дёрнул её за волосы и сказал: — Сегодня слишком много сюсюканья.
Они сверкали улыбками и заливались смехом, отчего я невольно покосилась на Чарли. Который одарил меня понимающей ухмылкой и медленным кивком.
Я прищурилась и покачала головой, как бы говоря: «Никаких шансов», хотя Некеса и Тео действительно вовсю друг с другом заигрывали. Но мой скептический взгляд потерял всякий смысл, когда Тео начал щекотать Некесу. Он её щекотал, она визжала, а Чарли отбросил всякую тонкость, встал и беззвучно произнёс: «Я ЖЕ ГОВОРИЛ» с самоуверенной, всезнающей ухмылкой.
Уффф! Меня бесило, как он вечно считал себя правым.
Мы вчетвером провели целый день, обучаясь работе на ресепшене. По большей части наши обязанности заключались в том, чтобы регистрировать гостей при заселении и выезде, а также отвечать на звонки по коммутатору. Казалось, ничего сложного, но и особого восторга это не вызывало.
Ближе к концу дня нам предстояло отыграть ролевые сценки. У меня всё получалось, я мастерски изображала портье и впечатляла инструктора своими навыками. Знаю, что в общем-то всё равно, но мне нравилось хорошо выполнять свою работу.
Только вот каждый раз, когда Чарли изображал гостя, а я была портье, он корчил смешные рожи, говорил дурацкими голосами, пытаясь меня рассмешить. Мне удавалось держать себя в руках и вести себя профессионально, но когда он попытался изобразить француженку с очень писклявым голосом, у меня вырвался тихий смешок.
— Мисс Митчелл, — сказал инструктор, которого, похоже, нисколько не забавляли выходки Чарли, — реальность такова, что в нашем заведении будут необычные гости. Вы собираетесь хохотать каждый раз, когда они попросят у вас номер?
Я бросила взгляд на Чарли: это я та, у кого неприятности? Невероятно! Второй день, а он уже умудрился испортить мне репутацию. Я сжала губы и глубоко вздохнула, прежде чем собраться с мыслями и ответить: — Конечно, нет. Я, эм, возьму себя в руки.
Инструктор кивнул мне, но всё ещё выглядел раздражённым.
Я повернулась к Чарли, чтобы бросить на него убийственный взгляд, но он подмигнул мне так, что сделать это было невозможно. Потому что, ой-ой… от этого тайного подмигивания в моём животе что-то произошло. Я прочистила горло и отвела взгляд.
Что это было, черт возьми?
Я снова прочистила горло и решила, что это всего лишь голод, от которого у меня заурчало в животе.
Когда мы наконец-то закончили работу и вчетвером шли к своим машинам, мама прислала сообщение.
Мама: Скотт и я хотим сделать заказ из «Godfather's Pizza». Ты не против пиццы на ужин?
— Проклятье, — заныла я, засовывая телефон в карман, когда меня мгновенно охватил ужас от мысли о новом вынужденном общении. — Он уже у меня дома.
— Вероятно, он вообще не уходил, — сказал Чарли. Некеса и Тео были слишком заняты разговором, чтобы даже заметить, что мы обсуждаем.
— Заткнись, — сказала я ему, ненавидя эту мысль. — Не помогаешь.
— Серьёзно, просто сделай его жизнь невыносимой, — Чарли махнул рукой в воздухе, произнося: — Это так просто.
Мне бы хотелось, чтобы так и было. Хотелось бы, чтобы это было легко и действенно.
— Может, мне и правда стоит придумать план.
— Да, черт возьми! — с энтузиазмом сказал Чарли. — Такому помешанному на контроле человеку, как ты, определённо стоит кое-что записать.
Мне хотелось отрицать, что я помешанная на контроле, но спорить с Чарли было бессмысленно. Это вылилось бы в десятиминутную перепалку, которая закончилось бы тем, что он считает себя правым, даже если это не так.
Нет, главный вопрос заключается в том, хочу ли я проявить инициативу в ситуации со Скоттом. Хочу ли я сделать что-то, чтобы вычеркнуть его из нашей жизни.
Агх, одна мысль об этом меня напрягает.
Сама идея что-то замышлять выглядела незрелой. Кем я себя возомнила, Линдси Лохан (и Линдси Лохан), прибегающей к детским выходкам, чтобы снова свести вместе своих давно потерянных родителей? Мне хотелось думать, что я выше этого.
Но что, если каким-то образом это сработает, и Скотт уйдёт? Я этого хотела, но что насчёт мамы? Мне была невыносима мысль о том, что её что-то может огорчить. Неужели я действительно задумывалась о том, чтобы стать инициатором её горя?
Но стоило мне подумать об этом, как я вспомнила о вчерашней вечеринке с брауни, которая так и не состоялась. Вместо того, чтобы весело проводить время с мамой, как мы всегда делали, после её развода с папой, на нашем диване развалился этот придурок Скотт, и уложил маму спать ещё до моего возвращения домой.
И дело было не в брауни — я не настолько эгоистична.
Дело было в том, что пережило развод. Наша семья распалась, но наши с мамой вечеринки с брауни по-прежнему ощущались как отголосок того времени, крошечным осколком, уцелевшим после катастрофы. Связывающим меня с той семьёй, которой мы когда-то были.
Я не возражала против того, чтобы она встречалась с кем-то (я не хотела, чтобы она осталась одна навсегда), но Скотт
