Если бы леди Синклер узнала, что генерал еще не уехал, это сильно удивило бы ее.
Араминта подошла к двери, говоря:
— Передайте лорду Ротингхему, что я согласна на его предложение, но сегодня вечером я должна знать, сколько гостей будет на обеде.
— Я пошлю вам записку, — ответил генерал. — Обед будет перед балом у герцогини Бьюфорт.
— Значит, он продлится не так долго, — обрадовалась Араминта.
— Качество, не количество! — улыбнулся генерал. — Кроме того, на обеде будут присутствовать дамы. Регента будет сопровождать леди Хертфорд.
Араминта открыла дверь.
— Еще раз большое спасибо, дядя Алекс, — прошептала она.
Генерал улыбнулся девушке.
Затем осторожной походкой разведчика он прошел через холл и покинул дом.
— Сорок гиней! — сказала себе девушка. — Разве можно придумать меню, которое оправдает такую огромную сумму?
Перед тем как отправиться после раннего ленча в дом Уэйна, Араминта объяснила сестре ее задачу.
Она попросила Каро сразу же приступить к приготовлению десерта и пудингов, в достаточной степени фантастических, чтобы угодить лорду Ротингхему.
— Я начну, как только мама отправится в спальню, — пообещала Каро. Затем она поддразнила сестру: — Я так и знала, что нам придется доставать сотню страусов или разыскивать рыбу-ежа или окорок вепря!
— Не думаю, что нам с Ханной посчастливится найти это на рынке в Лиденхолле, — ответила Араминта.
— Дядя Алекс очень добр к нам, правда? — заметила Каро.
— О таком друге можно только мечтать! — убежденно сказала Араминта.
* * *
Араминта ехала в дом маркиза с таким чувством, будто у нее камень на сердце. Теперь она горячо жалела, что не рассказала обо всем генералу.
В то же время ей было ясно, что сэр Александр ничего не смог бы сделать для несчастного лорда Иомена.
Араминта была уверена, что генерал посоветовал бы ей предоставить лорду Йомену самому решать свои проблемы и сосредоточиться на трудностях брата.
При ярком дневном освещении дом маркиза производил еще более внушительное впечатление.
Проезжая по Парк-лейн, Араминта обратила внимание на дом лорда Ротингхема и отметила, что он совсем не такой красивый.
Особняк лорда был больше, но он производил гнетущее впечатление, в то время как дом маркиза благодаря греческому крыльцу казался легким и изящным.
Сады обоих домов примыкали друг к другу.
Араминта не удержалась от насмешливой улыбки, вспомнив о соперничестве высокопоставленных хозяев.
— «Предположим, что обед у лорда Ротингхема получит более высокую оценку, чем обед у маркиза, — думала девушка. — Тогда маркиз пригласит меня, чтобы я приготовила еще более экзотические блюда?»
Это могло бы длиться бесконечно, и если бы каждый раз ее вознаграждение удваивалось, в конце концов она стала бы богаче своих хозяев!
Эта мысль рассмешила Араминту. Девушка улыбаясь сбежала по ступенькам, ведущим в цокольный этаж.
— Сегодня вы рано, мисс, — сказал Джим, открывая дверь на ее звонок. — Мы ожидали вас только через несколько часов.
— Мне нужно видеть майора Браунлоу, — сказала Араминта. — Кто может проводить меня к нему?
— Я бы попросил мистера Хенсона, но он сейчас отдыхает.
— Тогда не нужно его беспокоить, — быстро сказала девушка.
Джим нашел Генри, красивого молодого человека, ростом не меньше шести футов, как и все лакеи в доме маркиза.
— Майор в своем кабинете, мисс Бувэ, — сказал он. — Пройдите со мной наверх, и я спрошу, может ли он вас принять.
— Спасибо, — сказала Араминта.
Она собралась последовать за ним, но лакей указал на ее шляпку и смущенно заметил:
— Прошу прощенья, мисс, но вам нужно снять шляпку. Слуги не должны входить на парадную половину в верхней одежде.
— Да-да, конечно, — согласилась Араминта.
Ей оставалось только надеяться, что она не нарушит еще каких-нибудь правил поведения, обязательных для прислуги в богатом доме.
Араминта послушно сняла шляпку, пригладила светлые волосы и расправила юбку белого платья.
Белое кисейное платье с голубой лентой вокруг высокой талии, сшитое ее собственными руками, выглядело очень просто, но в то же время подчеркивало мягкие чистые линии стройной фигуры девушки.
Араминта оставила на стуле в коридоре шляпку и плащ, который в этот жаркий день захватила, чтобы не замерзнуть, возвращаясь домой прохладным вечером.
Уезжая из дома, она попросила Каро сказать маме, что снова проведет вечер с Гарри.
— Я не знаю, где будет Гарри сегодня вечером, — сказала Араминта сестре. — Остается только надеяться, что он неожиданно не приедет к нам. Скажи Ханне, чтобы она проследила за этим. Если он появится, то ему придется объяснить маме, почему я не с ним.
— Не волнуйся, я позабочусь об этом, — пообещала Каро. — Думаю, Гарри вчера не смог продать своих лошадей за ту цену, на которую он рассчитывал, и сегодня он делает вторую попытку.
— Может быть, — согласилась Араминта.
Следуя за Генри по узким ступенькам наверх, она говорила себе, что маркиза скорее всего сейчас нет дома.
Но, закончив разговор с майором Браунлоу, она обязательно спросит, когда можно будет переговорить с его светлостью.
Когда Араминта проснулась сегодня утром, ей показалось, что трагедия лорда Иомена была всего лишь сном.
«Как может нормальный человек быть таким глупцом и рисковать состоянием за игорным столом?» — спрашивала она себя.
Но тут же вспомнила, что сумма, которую проиграл Гарри, в отношении к положению их семьи значила так же много, как и проигрыш лорда Йомена для его родных.
Кабинет майора Браунлоу находился на первом этаже и примыкал к библиотеке, где чаще всего проводил время маркиз, когда бывал дома. Но Араминта, конечно, не могла знать об этом.
Ожидая Генри, отправившегося к секретарю с докладом, девушка обратила внимание на драгоценную мебель, украшавшую просторные светлые коридоры.
Она заглянула в мраморный холл с бледно-бирюзовыми стенами и прекрасными греческими статуями.
Здесь были столы из редких пород дерева с мраморными резными столешницами работы лучших мастеров прошлого столетия и зеркала с украшениями в виде китайских пагод и экзотических драконов.
Генри задержался в кабинете майора, и Араминта успела обратить внимание на висевшие на стенах картины.
Один из портретов особенно привлек ее внимание.
Это было изображение мужчины, опирающегося на мраморную колонну. На заднем плане был изображен прекрасный замок, окруженный высокими деревьями, с небольшим озером перед ним. Табличка под картиной сообщала: «Портрет первого маркиза Уэйна кисти Томаса Гейнсборо».
