бы мне пощечину?
Кэтрин не нашлась что ответить.
Он внес ее в спальню и осторожно опустил на кровать.
В этот момент подоспела Доротея с аптечкой.
— Я принесла все необходимое.
— А вот виски и два бокала на всякий случай, — добавил Андреас, поставив на стол поднос.
— Спасибо, — сказал Аларик. — Можете идти, дальше я сам справлюсь.
Слуги вышли.
— Это ты пытаешься загладить вину, что почти не был рядом со мной с той ночи?
Он наклонился над ней и взял запасные подушки, осторожно, чтобы не задеть ее при этом, положил их на середину кровати.
— Ложись на спину.
Она не двигалась, просто смотрела на него в ожидании ответа, который он не собирался давать.
— Давай, Кэтрин, тебе нужно приподнять лодыжку и приложить лед… Если только ты не хочешь оказаться неподвижной еще дольше.
Ее ресницы затрепетали, в фиалковых глазах читался протест, но в конце концов, она легла на спину и осторожно положила ногу в его ожидающие руки.
Он осмотрел лодыжку, опухоль уже была заметна возле косточки. Аларик постарался сохранить невозмутимое выражение лица.
— Я просто сниму с тебя кроссовки. Скажи, если будет больно.
Она усмехнулась, и он бросил на нее быстрый взгляд. Ее не пугала боль от травмы, ей причиняло боль его невнимание и нежелание видеть ее.
— Мне жаль, что я не… — Он осторожно распутал шнуровку на ее кроссовках. — Часто бывал здесь.
— Скорее избегал меня, — уточнила она.
— Наверное.
Он понимал, что Кэтрин права и заслуживает объяснения.
— Если я скажу, что мне нужно соблюдать дистанцию между нами, тебе станет от этого легче?
Она нахмурилась. По крайней мере, она перестала дрожать, но то, как она смотрела на него сейчас, было еще хуже. Как будто она видела его насквозь и знала, что слишком хороша для него, знала и молчала.
Вместо объяснений, он сосредоточился на ее ноге — медленно снял кроссовку и опустил ногу на подушку. Затем снял вторую кроссовку. Все это время она с любопытством за ним наблюдала.
— Знаешь, это банальное растяжение связок. Я сама могу о себе позаботиться.
— Нет, — возразил он. — Твои раны нужно полечить.
Он взял пакет со льдом и приложил его к порезу на губе.
— Прости, — пробормотал он, когда она ахнула.
— Это не твоя вина. А сейчас уходи, Аларик, пожалуйста. — В ее глазах блестели слезы, и она не хотела, чтобы он их видел.
— Я не ребенок, сама справлюсь.
Но он не собирался уходить. Если бы не авария, не чувство вины, он бы никогда ее не бросил. Не обращая внимания на ее протесты, он отжал салфетку в миске с чистой водой и принялся осторожно обтирать колено.
Кэтрин зашипела, ее глаза увлажнились еще больше.
— Пожалуйста, Аларик, ты испортишь постельное белье.
— Какое мне дело до белья, Кэтрин? — с мукой в голосе спросил он. — Просто лежи спокойно.
Он повернулся и взял стакан с виски.
— Вот, выпей глоток. Это поможет.
Она не двигалась, ее недоверчивый взгляд разрывал его на части.
— Пожалуйста, Кэтрин, позволь мне позаботиться о тебе.
Она прерывисто вздохнула, ее ресницы опустились, когда она потянулась за стаканом.
— Спасибо, — тихо поблагодарила она.
Это прозвучало как-то по-особому, и Аларик почувствовал, как спало его напряжение.
Она прикоснулась пальцем к порезу и поежилась.
— Я, должно быть, ужасно выгляжу.
Он смотрел на нее и не мог сказать, что он на самом деле думал. Несмотря на опухшую губу, она все равно выглядела красавицей. Красивая и уязвимая. И это для него смертельная смесь. Которой невозможно противостоять.
Он отнял ее руку от лица, прикоснулся салфеткой к губе, пытаясь не обращать внимания на то, что чувствует.
— Порез небольшой и чистый… — Его голос звучал хрипло, а в сердце зияла рана. — Но я думаю, что припухлость спадет через пару дней.
Он взял кубик льда с подноса, который принесла Доротея, и завернул его в маленькую салфетку.
— Вот, приложи.
Кэтрин не стала возражать, просто поставила свой бокал и откинулась на подушки, подняв глаза к потолку и прижимая к губам завернутый лед, а другую руку положила на голый живот.
Он осторожно обрабатывал каждый порез, каждую ссадину, напряжение во всем ее теле выдавало непрекращающуюся боль и дискомфорт.
К тому времени, как он закончил, она почти задремала.
Аларик слегка улыбнулся.
— Я пришлю Доротею. Она поможет тебе переодеться. А потом надо поспать.
Кэтрин отвернулась и тихо произнесла:
— Спасибо, что заботишься обо мне, Аларик.
Это прозвучало как печальное признание побежденной. Ему захотелось достучаться до нее, сделать что-нибудь, чтобы все стало лучше.
Но с чего начать?
Это его проблемы, а не ее.
— Просто уходи, Аларик. Пожалуйста.
Новые слезы собрались в уголках ее глаз, и он боролся с желанием вытереть их. Он хотел забраться в кровать, притянуть ее к себе, шептать приятные пустяки, утешить ее и успокоить.
И именно эта потребность заставила его отступить и устремиться к двери.
— Звони, если тебе что-нибудь понадобится. Доротея сейчас спустится.
— Доротея, не ты. Я поняла, — едва слышно промолвила она.
Он не мог разобрать последнюю фразу и упрямо шел к двери. Он знал, что если остановится, то сдастся. И в конечном итоге только еще больше запутает их отношения.
А он прежде всего хотел защитить ее, даже если это означало защитить ее от себя самого.
Глава 11
Кэтрин оторвала взгляд от своего ноутбука и увидела идущую к ней Доротею. О-о, сейчас начнется.
Она приподняла поля соломенной шляпы и опустила крышку ноутбука, чтобы улыбнуться женщине в надежде смягчить новое замечание, которое последует, и задалась вопросом, что на этот раз. Она не прибавляла в весе из-за своей травмы трехдневной давности и намазалась кремом для загара. Она была послушной пациенткой и действительно что-то сочиняла, и что-то у нее получалось.
В этом мире все хорошо… ну, почти.
— Ваше плечо, мисс Уайлд, оно на солнце!
Она посмотрела налево, направо. Конечно же, солнце переместилось ровно настолько, чтобы попасть на кончик ее плеча, но она была так поглощена своим сценарием, что не заметила этого.
— Упс, я просто… — Она отодвинула ноутбук, собираясь встать, а Доротея воскликнула:
— Оставайтесь на месте!
Экономка уже была рядом и наклонила зонтик, чтобы снова прикрыть ее целиком.
— Может быть, вам пора зайти внутрь?
— Мне здесь нравится, — ответила Кэтрин. — Вид вдохновляет, и это помогает мне сосредоточиться. — Она проводила на воздухе большую часть дня. Бассейн манил, она хотела поплавать, но травма еще слишком свежая. Нужно подождать.
— Я могу что-нибудь для вас сделать?
Она улыбнулась Доротее:
— Новую
