Читаем без скачивания Убийство и Дама пик - Светлана Потоцкая

В первую он положил старинные, явно дорогие вещи: кулон из аквамарина в серебряной тонкой филигранной оправе, круглую брошь, в центре которой красовался довольно крупный рубин, точно капля крови, а от него расходились лучи из крохотных гранатов. Еще одной вещицей из этой кучки он долго любовался: на старинной камее в оправе из уже изрядно потускневшего золота — тонкий профиль греческой богини. Последней оказалась булавка из прекрасно ограненного александрита, размером чуть ли не с фасолину, а витая игла из бронзы заканчивалась маленьким золотым шариком. Он повертел булавку в пальцах, и по углам комнаты заплясали светлые блики. Да, вещи изысканные и дорогие, но — на любителя. К тому же слишком узнаваемые.

Во вторую кучку попало золотое кольцо с александритом. Современное, купленное наверняка где-то в конце пятидесятых годов: тогда подобные вещи продавались в любом ювелирном магазине рублей за тридцать, а до кризиса красная цена ему была долларов десять. Кольцо явно было куплено в пару к булавке, но до ее уровня, разумеется, не дотягивало. Второе золотое кольцо из той же серии было с аквамарином. Ни изумруда, ни хотя бы небольшого бриллианта, как это ни досадно. Правда, нашлась пара золотых сережек с мелкими бриллиантиками, еще пара сережек в виде простых золотых колечек, пара перламутровых в серебряной оправе, пара серебряных с чернением и маленькими фианитами… В общем, все добротное, с клеймами и пробами, продать можно без проблем, но больших денег за них не получишь. Так, на мелкие радости жизни.

То ли дело булавка — музейная вещь! Так ведь нужно подумать, как ею распорядиться, чтобы не навлечь на себя неприятности.

В третью кучку — увы, самую большую! — попали вещи тоже красивые, но реальной ценности не имеющие: гарнитур из неизвестного металла без пробы с каким-то уральским камнем, явная самоделка. Подвеска, кольцо, серьги, браслет, брошка… А может, это и не камень вовсе: рисунок на всех предметах одинаковый: в природе таких чудес не бывает. Пластмасса? Возможно. Но для подарка очень даже подойдет, особенно тому, для кого стоимость не имеет значения.

Брошка из красной пластмассы под уральский камень, металлическая брошь в виде цветка, покрашенная темно-вишневой эмалью с золотыми блестками, полинявшая цепочка под серебро, керамические серьги в виде анютиных глазок, костяные серьги-розочки, еще одна брошка из керамики — изящный букетик роз. Все это в большом количестве продавалось и продается в любом художественном салоне и стоит сущие копейки. Чешская бижутерия — мечта любой советской женщины тридцать лет назад, а сейчас выглядящая наивно и старомодно…

Еще одни серьги привлекли было его внимание: темно-лиловый камень с сиреневыми прожилками — капелька в серебряной оправе, обнимающей ее со всех сторон, точно листок. Но нигде не было пробы или хотя бы клейма, так что серьги остались среди бижутерии.

Он нетерпеливо открыл вторую коробку и… даже застонал от разочарования: она была полна бус. Пластмассовых, бисерных, из полудрагоценных камней — малахита, тигрового глаза, агата, таких, какими сейчас торгуют с рук чуть ли не в каждом подземном переходе. Единственные бусы из мелких разноцветных цветочков, сплетенных в венок, привлекали своим изяществом, но материал был тоже не из дорогих.

Вдруг он заметил на дне маленький пластмассовый футляр и затаил дыхание: вот оно! Он так и знал, что в доме должны быть настоящие драгоценности, три поколения жили не бедствуя, не могли же они ограничиться всем этим ширпотребом? Действительно, в футляре лежала нитка жемчуга длиной чуть ли не в метр, но только одна и уже почти мертвая от слишком долгого хранения. Все же это было хоть что-то, и он положил футляр в первую кучку.

Что же имелось в итоге? Несколько дорогих старинных вещей, которые будет очень трудно продать, но дарить кому-то — просто глупо, слишком уж вещи оригинальные. Десяток современных драгоценностей, которые можно сбыть без проблем и хоть что-то за это получить. Куча побрякушек, практически не имеющих товарной ценности. Женщина, которой принадлежала эта коллекция, обладала хорошим вкусом, но малыми деньгами. Он рассчитывал на большее, и злость, немного стихшая в последние дни, вспыхнула в нем с новой силой…

Ничего, он найдет, на ком ее выместить.

В местное отделение милиции мы поехали вчетвером на машине Павла. Галку с Милой оставили на всякий случай караулить дом. Сказать, что в милиции нам обрадовались, я бы не рискнула. Понадобилось приложить массу усилий, чтобы заявление о пропаже все-таки приняли, потому что заветные три дня, которые отводятся на добровольное возвращение домой исчезнувших людей, еще не истекли. После обсуждения нескольких остроумных версий, выдвинутых замотанным дежурным загостилась у приятельницы в другом подмосковном поселке, поехала отдохнуть на какой-нибудь курорт, застряла у любовника, — Павел все-таки оставил заявление. Главным аргументом при этом было его удостоверение сотрудника ФСБ.

— Разве при увольнении у вас не отбирают документы? — тихонько поинтересовалась я у Андрея, пока Елена под диктовку Павла писала бумагу для милиции. — С этим удостоверением можно неплохо жить…

Андрей посмотрел на меня с веселой иронией:

— Если не забывают, то, конечно, отбирают. Но на сей раз все были озабочены тем, чтобы у нас с Павлушей на руках не осталось оружия. Ну а главное, конечно, то, что сейчас эти удостоверения меняют на новые, так что для профессионалов эти книжки уже филькина грамота.

Дежурный зарегистрировал заявление и тяжело вздохнул:

— Будем искать, господин подполковник. Но гарантии, сами понимаете…

— Понимаю, господин капитан, — кивнул Павел. — Люди пропадают каждый день, у милиции других забот полон рот. Но все-таки постарайтесь. И не впадайте в уныние: самое интересное у нас еще впереди.

— У кого — у нас? — не понял дежурный.

— У «дорогих россиян», — пояснил Павел.

— Мне тут недавно анекдот рассказали, — продолжил тему Андрей. — Парень устроился работать в милицию, а за зарплатой три месяца не приходит. Его в конце концов спрашивают: «Тебе что — деньги не нужны?» А он отвечает: «Еще и зарплату дают? Я-то думал — получил пистолет и крутись, как можешь».

Дежурному до того понравился анекдот, что его смех мы слышали даже во дворе, когда садились в машину.

— Не будут они ничего делать, — удрученно вздохнула Елена. — Придется брать на работе дни за свой счет…

— Глупости, — отмахнулся Павел. — Раз мы взялись за это дело, то и доведем его до конца, пока еще к своей новой работе не приступили. В крайнем случае совместим.

— Я вам так благодарна… — начала Елена.

— Пока не за что, — перебил ее Андрей. — Сделаем, что сможем. Лично мне не нравятся упоминания о каком-то типе с фотоаппаратом, который тут на днях крутился. Но я пока не понимаю, каким боком это может относиться к нашему делу. Наташа, есть версии?

Я ошарашенно уставилась на своего друга. С каких это пор его стало интересовать мое мнение по таким серьезным проблемам? Обычно меня поднимают на смех за слишком буйную фантазию и сумасшедшие предположения. А тут — на тебе!

Андрей расценил мое молчание совершенно правильно:

— Меня интересуют самые невероятные предположения. Обычные версии мы и без тебя выдвинем и проверим.

— Благодарю за доверие, — обрела я дар речи, — но мне ничего пока в голову не приходит. Во всяком случае, невероятного.

Мы уже подъезжали к дому тети Тани по той самой улице, по которой возвращались с Галкой после обхода соседних домов. Из машины запущенный участок просматривался лучше, и я буквально подскочила на сиденье, когда увидела то, что насторожило меня пару часов назад. Солнце теперь освещало пространство за забором, и на кусте что-то поблескивало.

— Павлуша, притормози, — попросила я. — Посмотри, что это такое вон там, на ветке.

Павел притормозил. Какое-то время он разглядывал запущенный участок, потом пожал плечами:

— Какая-то тряпка на кусте.

— Подождите, — вдруг воскликнула Елена, тоже разглядывавшая забор и калитку. — Она очень похожа…

Ткань была зеленой и не слишком отличалась по цвету от листьев, потому в глаза не бросалась. Но вплетенные в нее золотые нитки, сверкавшие на солнце, уничтожили маскировку, и лоскут, или что это там было, выглядел абсолютно инородным телом.

Мы, не сговариваясь, дружно выскочили из машины и направились к калитке. При ближайшем рассмотрении замок на ней оказался чистой бутафорией: калитка была просто прикрыта. Павел вошел первым, за ним Андрей, а мы с Еленой чуть замешкались, пытаясь пройти в калитку одновременно. С третьей попытки нам это почти удалось, но в этот момент Павел резко остановился и обернулся к нам:

— Подождите!

Холодная властность его голоса оказала на нас парализующее действие. Мы замерли на месте, а Павел с Андреем подошли к большому кусту черноплодной рябины, притулившемуся к забору, и наклонились к земле. Меня осенила жуткая догадка…