стал гаснуть. Все погрузилось в первоначальную тьму, но затем вдалеке стало чуть светлеть. Мои глаза начали выделять из темноты образы. Это напоминало просмотр фильма, только все, как бы в реальности и я смотрел не на экран, а сверху вниз.
Глава 10. Продолжение заседания № 3. Дорога в ад.
То, что я увидел, было мрачно. Это не было темнотой, это не было сумерками, точнее сказать это было время вечного позднего вечера, когда темнота еще не поглотила, но счет уже практически исчез.
Я словно стоял на горе и видел, что слева из-за горы идет дорога, выложенная булыжником, и уходит вдаль к горизонту. По дороге шли люди, их босые ноги скользили по булыжникам, но движение, не прекращаясь было медленным и устремленным. Люди, были, как бы вне себя, как зомби. Одеты все были во что-то серое типа хламиды. Над горизонтом поднимался большой столб света, который выходил из земли и устремлялся в небо. Все шли к нему и, достигая его, вступая исчезали.
– Кто эти люди? – спросил я.
– Грешники, – ответил сатана.
Тишину шествия иногда разрывал звук, похожий на лязганье цепей.
– Что это за звук? Похож на цепной, но я не вижу цепей на них?
– Это цепи на душе, которые сковали их грехами еще при жизни, – снова пояснил он же.
Толпа шла в жутком молчании, но присмотревшись, я увидел, что некоторые стоят на обочине, некоторые на дороге без движения, и идущие без ропота обходят их, как вода обтекает камень. Тихо обходили и шли дальше.
– Почему они стоят?
– Не у всех есть силы пройти путь к очищению за один переход. Их души еще держаться за реальный мир, вот эта память и не пускает. Они еще не до конца порвали с реальностью, их души, как на резинке, которая уже натянулась до предела, но еще не порвалась.
– Почему они идут так тяжело?
– Грехи тяжелы, потому, как они или их следствие – материальны. Это благость духовна и легка.
Вдруг из толпы вырвался стон. В нем чувствовалась усталость и безнадежность. Молчание остальных выражало страх и покорное смирение с неизбежностью.
– Во что они верят?
– Что им простится.
– И проститься?
– Конечно, а иначе, зачем бы все это?
–Здесь люди со всей земли?
– Нет. Только те, кто, идя по дороге жизни забыли или потеряли веру в себя, в Бога. Забыли, что Бог един для всех и не надо его делить. Здесь все едины.
– Почему они идут строго по дороге? Почему не пытаются сойти с нее?
– А куда еще идти? Да и дорога имеет границы.
– Разве у грехов есть границы?
– Есть. Они идут туда, где очищаются души, затем вспоминая прошлое, просматривая его, забывают. Если бы все, кто возвращается на землю, помнили свое прошлое, тогда ад был бы на земле. Нельзя получить очищение, не освободившись от греха.
– Разве кто-то может изменить свое прошлое?
– Прошлое меняется будущим.
Изображение увеличилось, и я увидел пустоту в глазах шедших.
– Почему они босые и дорога скользкая?
– Скользкая – потому, что это стекают грехи с их душ, а босые, чтобы пройти по ним, ощущая освобождение от грехов. Дойдя до света, они должны полностью освободиться от грязи своих грехов. Там они теряют свой внешний физический облик, который мы видим. Нельзя подняться, пока грехи еще держат, потому то и идут медленно и долго.
Все эти пояснения давал мне сатана. Создатель, молча наблюдал за происходящим внизу, не вмешиваясь в наш разговор. Но стоя рядом с ним, я чувствовал добро, которое он распространял на идущих, словно пытался облегчить их участь, но понимая, что другим путь быть не может. Вдруг из толпы до меня донесся голос:
– Куда идем? Не видно же не зги?
– Твои глаза перестали видеть свет, который впереди, кто-то ответил ему, – поэтому ты не идешь, а топчешься на месте. Когда осознаешь, пойдешь дальше.
– И когда это будет?
– Когда услышишь не свой голос, а глас. Кто хочет его услышать – услышит и поймет куда идти. Ты не готов к очищению от грехов.
– Разве они могут говорить? И кто отвечает?
– Вы слышите мысленно, а отвечают те, кому положено следить за порядком. Иногда это те, кто прошел очищение, но не смог пройти дальше.
– Это и есть ад?
– Это дорога в ад.
– А каков тогда ад?
– Уже говорили. Это состояние в пространстве безвременья. Каждый там находится до тех пор, пока не просмотрит свое прошлое и не осознает его. Вот этот столб света их туда и переносит, но дальше все индивидуально. Там рядом нет никого, только пустота.
– Можно посмотреть?
– Нет. Это очень личное, и даже мы стараемся не мешать им.
– Кто определяет, что осознание произошло?
– Они сами.
– Тогда, если кому-то суждено вернуться на землю, почему они снова грешат?
– Душа, иногда проходит несколько стадий очищения и каждая стадия это необходимость пройти снова через реальную жизнь. Есть еще вопросы или заканчиваем?
– Достаточно.
Картина исчезла, и мы снова оказались в комнате, каждый на своем месте.
– И все-таки, может быть можно сделать их путь менее мучительным? Их совесть тоже, наверное, гложет.
– Понятие совести, у кого она есть, присуща реальному, живому человеку. И поверьте, они не мучаются в вашем понимании этого слова. Они страдают от содеянного, но иначе нельзя. Не страдая нельзя осознать свое прошлое.
– Хорошо, но если это дорога в ад, значит, есть дорога в рай? И какова она? Если дорога в ад так мрачна, то другая светлая и с песнями и плясками?
Тут Создатель улыбнулся и впервые заговорил: – Ценю ваше чувство юмора. Оно у меня тоже есть, но не до такой степени. Но без юмора сложно. Глядя на то, что вы делаете со своей жизнью – остается только смеяться. Что касается вопроса, то, что вы видели – в его ведении, – и он посмотрел на сатану, – другая ему не подвластна. Предупреждая ваш вопрос, отвечу, ту показывать нельзя. Ему это ни к чему, а вам вообще без надобности. Но там, конечно, все без мрака. Вот когда вы, что-то сделали хорошее и испытываете блаженство от сделанного или полученного, вот примерно такое же состояние и там.
– Думаю вам достаточно пока информации для осмысления увиденного, – вступил сатана, – предлагаю вам, Дмитрий, отдохнуть. Закончим?
– Я согласен.
Только я произнес ответ, как оказался за рулем своей машины, которая стояла во дворе.
«Вот ведь, все– таки не устоял, Роман, без эффектного окончания. Тогда уж сразу бы домой возвращал. Хотя может быть для
